Я - Красный сын - Николай Миронов

— Приступим, — произнёс я.

Я прошел в центр, туда, где пол был завален старым хламом: сломанными прялками, дырявыми бочками, грудами слежавшейся соломы.

Родители постарались на славу, пряча «чертову машину» от глаз людских и от НКВД (теперь уже МГБ).

Выкопать яму в шесть метров глубиной без техники — дело невероятной сложности.

«Может поэтому батя постоянно на спину жалуется?»

С ухмылкой на устах я начал раскидывать завалы. Работал быстро, без лишнего шума. Бочки отлетали в сторону, словно картонные коробки.

Через пять минут пол был расчищен.

Затем подцепил рукой крайнюю половицу. Доска скрипнула и поддалась. За ней вторая, третья.

Я отбрасывал их в сторону, чувствуя, как внутри нарастает дрожь. То был знакомый трепет историка, который вот-вот вскроет «древнюю гробницу».

Покончив с досками, я спрыгнул в неглубокий подпол и вонзил лопату в слежавшийся грунт. Чернозем поддался легко, словно я зачерпывал воду, а не плотную землю.

— Раз. Два!

Комья земли полетели вверх, складываясь в аккуратную гору у стены.

Я работал не как человек, а скорее, как роторный экскаватор. Мои движения смазывались. Я чувствовал сопротивление глины, чувствовал камни и корни, но для моих мышц это не было преградой.

Метр. Два. Три.

Воздух в яме становился спертым, пахло сыростью и вековым холодом недр.

На пяти-шести метров лопата звякнула о что-то твердое. То был явно не камень.

— Наконец-то.

Я быстро очистил остатки земли со старого брезента, которым отец заботливо укрыл находку.

Я выдохнул, вытирая лоб, на котором не было ни капли пота.

А затем…

Я рывком сдернул истлевший брезент!

И предо мной предстал он.

Капля застывшего серебристого металла. Или это был не металл? Вытянутая почти три метра в длину и полтора в ширину. Поверхность капсулы казалась теплой даже на расстоянии, она едва заметно пульсировала, словно живая кожа. Ни ржавчины, ни царапины. Четырнадцать лет в сырой земле — и ни следа коррозии.

Технологии, опережающие Землю на тысячи, а может и миллионы лет.

И в центре, на боку, выделялся герб.

Не та самая буква «S», к которой все привыкли по фильмам. Это американцы любят простые символы.

Здесь был сложный, изящный геометрический узор, вписанный в ромб.

Герб Дома Эл.

Символ Надежды.

В тот момент все мои оставшиеся сомнения почти окончательно рассеялись.

Я приложил ладонь к обшивке.

— Кал-Эл, — произнес я. — Идентификация.

Тишина.

— Кхм…

Я почувствовал себя глупо. Конечно, голосового управления на русском языке там нет. Но, с другой стороны, а почему бы и нет?

Хотя, голос точно не вариант.

Нужен ключ.

В комиксах ключом часто был кристалл. Или сама ДНК.

Так я снял рубашку, а затем выдохнул и прижался грудью к металлу, который, на удивление, оказался тёплым.

Сработает?

*Гул*

Да!

Низкий, вибрирующий гул пошел по корпусу. Корабль спал, но он почувствовал своего «хозяина».

По поверхности побежали световые линии. Крышка, без единого шва, начала таять, становясь прозрачной, а потом и вовсе исчезла.

Сработало!

Наконец-то…

Я заглянул внутрь.

Ложемент для младенца. Но он был трансформируемым. Сейчас он раздвинулся, словно приглашая подростка.

Правда, я явно запоздал, поскольку если бы и поместился, то с трудом.

А в центре, на панели управления, пульсировал идеальной формы кристалл.

Ярко-красный. Цвета звезды родного мира Супермена. И цвета флага страны, в которой я живу.

Символично.

Я чуть помедлил, но после протянул руку и коснулся его.

А затем…

Вспышка!

Меня не выбросило из тела. Меня затянуло внутрь!

И в мое сознание хлынул стремительный поток информации!

— Ох ты ж…!

Не слова. Образы!

Мир сарая исчез. Меня не просто выдернуло из реальности — меня словно расщепило на атомы и собрало заново в другом пространстве и времени!

Впрочем, вскоре я убедился, что это всего лишь иллюзия.

Криптон.

Я увидел его не глазами, а всем «своим существом»…

Планета, закованная в лед и кристалл. Величие шпилей, пронзающих алое, как венозная кровь, небо. Города, построенные с математической безупречностью.

Невероятный шедевр.

Это была цивилизация, победившая голод, болезни и, казалось, саму смерть. Но она проиграла в битве с собственной гордыней. Я чувствовал эту стагнацию. Этот тяжелый, душный воздух общества, которое решило, что достигло вершины эволюции и перестало смотреть на звезды.

А затем я узрел лица.

Они пронеслись передо мной галереей античных статуй.

Джор-Эл, мой биологический отец. Его взгляд был тяжелым, как гравитация его мира. В нем читался холодный расчет ученого, принявшего неизбежное.

Лара — моя мать. В её глазах плескалась такая бездна любви и отчаяния, что мое человеческое сердце сжалось в комок. Она отпускала меня в пустоту, спасая от огня, чтобы я жил среди чужаков.

А потом пришли Данные. Необъятный океан информации!

Даже мой криптонский мозг едва выдержал эту лавину знаний.

Представьте, что вы пытаетесь закачать содержимое всего интернета на дискету 90-х годов…

Невообразимо!

На мой мозг обрушилось цунами. История династий, правивших тысячи лет. Чертежи двигателей, искривляющих пространство. Карты галактик, которые давно погасли. Секреты Фантомной Зоны. Генетические коды животных, которых не видела Земля. Философские трактаты, написанные языком чистой математики.

Я ни разу не пожалел, что отложил этот момент «принятия наследия». Даже сейчас я едва был способен это выдержать и не сломаться!

Это была «Александрийская библиотека», умноженная на бесконечность и загруженная мне прямо в кортекс за одну секунду!

— А-а-агх!

Крик застрял в горле, превратившись в хрип.

Казалось, череп сейчас треснет, не выдержав давления изнутри. Нейроны горели, перестраиваясь в реальном времени, создавая новые связи, чтобы вместить невместимое.

— Хааа…!

Впервые в этой жизни я оказался в подобной ситуации!

Я упал на колени, прямо в капсулу, не в силах устоять на ногах.

«Чёрт побери… Я на пределе!».

Кому взбрело в голову оставить такое ребёнку?!

— Нет! — прорычал я: — Я не сдамся!

Я всю жизнь работал с хаосом фактов, укладывая их в стройную систему, и я не для того оказался в этом совершенно теле, чтобы так просто сломаться! Я не позволю этому шторму утопить меня!

— Систематизировать! — прохрипел я, сжимая зубы так, что эмаль заскрипела, готовая раскрошиться: — Каталогизировать! Структурировать!

Я представил свой разум как огромную картотеку. Бесконечные ряды шкафов. Классический приём мнемоники помноженный на сверхспособности этого тела.

Усилием воли, чудовищным напряжением ментальных мышц, я начал возводить плотины в этом потоке.

Хаос начал отступать. Белый шум в ушах сменился тихим, ритмичным гулом работающего суперкомпьютера.

Поток начал упорядочиваться, раскладываясь по папкам с армейской