Я - Красный сын - Николай Миронов

Но, с другой стороны, смог бы я освоить всё это, если бы не те тренировки? Вряд ли. Возможно, опять же, дело было в том, что до этого я не был совсем «полноценным» криптонцем. По крайней мере я помнил другую реальность — человеческую.

«Впрочем, уже неважно».

Дело сделано. Но вместе с даром наследие принесло и тяжесть. Я ненамеренно «украл» жизнь настоящего Кал-Эла. Но, уже ничего нельзя было изменить. Значит, я обязан прожить её так, чтобы его отцу не было стыдно. От осознания этой ответственности плечи, казалось, должны были прогнуться.

— Ха-а… — я тяжело выдохнул и в ответ, наоборот, расправил их.

Что бы там ни было — я выстою. Я жил раньше, будучи слабым смертным, и проживу теперь, будучи всесильным полубогом. Был ли такой опыт у оригинального Красного Сына? Едва ли. Он был выращен системой. Я же превращу свой «человеческий опыт» в одно из своих преимуществ.

Я выбрался из душного подпола амбара.

Ночной воздух ударил в лицо влажной прохладой и густым запахом остывающей земли. Ночь была хрустальной, безоблачной.

В деревне даже небо казалось другим. Или я сам себе это внушил?

Я запрокинул голову, глядя в бездну космоса.

Гравитация… Раньше она была константой. Законом, который приковывал тело к поверхности. Теперь, после загрузки криптонских архивов, я понимал её природу иначе. Это не цепи, скорее — привычка.

Земля не держала меня. Это мое человеческое сознание по инерции цеплялось за Землю, потому что привыкло ходить ногами. Это было не просто сухое знание физических формул. Это было чувство. Интуитивное, концептуальное понимание на уровне мышечных рефлексов.

Я закрыл глаза и мысленно разжал невидимые пальцы биополя.

И «отпустил» планету.

Медленно, плавно, словно в невесомости, подошвы моих сапог оторвались от примятой травы. Сантиметр. Десять. Полметра…

Желудок не скрутило спазмом, вестибулярный аппарат не взбунтовался. Напротив, пришло абсолютное ощущение правильности. Словно я всю жизнь ходил в тяжелых кандалах, и только сейчас их, наконец, сняли.

— Так легко…

Чувство свободы, неподвластное обычным людям, было непередаваемо. Я висел в воздухе в метре над землей, покачиваясь, как поплавок на воде.

— Я лечу? — короткий, нервный смешок сорвался с моих губ: — Черт побери, я действительно лечу!

Восторг, чистый, первобытный и детский, затопил меня. Я рассмеялся. Громко, счастливо, пугая ночных птиц и заставляя соседских собак в страхе поджать хвосты.

А затем…

Я сгруппировался, направил вектор психокинетического поля вверх и мысленно толкнул пространство вниз.

Рывок!

Тело послушно рвануло в зенит. Воздух сжался и ветер засвистел в ушах, но тут же стих — моё биополе, следуя новым инструкциям, сформировало вокруг меня идеальный аэродинамический кокон. Я обязан был подавить звуковой хлопок, иначе ударная волна сложила бы дома во всей деревне.

Кокон сработал безупречно. Я пронзил атмосферу бесшумной серебряной иглой.

Облака мелькнули серой ватой и остались глубоко внизу. Небо стремительно теряло цвет, переходя из глубокого синего в чернильный, а затем в абсолютную пустоту космоса.

Через минуту я был в стратосфере.

— Вау…

Неописуемое зрелище.

Я остановился. Завис в «пустоте», где воздух был слишком разрежен для дыхания человека, но сладок для сына Криптона.

— Невероятно... — мысль эхом отдалась в сознании.

Родная Земля лежала подо мной. Огромная, голубая сфера, сияющая сапфировым светом в тонком ореоле атмосферы.

Хотя, уверен, даже расскажи я об этом кому, всегда найдётся тот, кто будет верить, что она плоская.

Отсюда не было видно границ, начерченных на политических картах кровью и чернилами. Не было видно колючей проволоки, военных баз и железного занавеса.

Но я знал, где они проходят.

Я повернул голову на Запад. Сквозь толщу Земли и рев океанов я уловил пульс другого континента. Нью-Йорк, Вашингтон. Цитадель капитализма, которая сейчас спала, не подозревая, что баланс сил только что навсегда изменился.

Я посмотрел вниз. Москва, Ленинград, Киев. Красные звезды Кремля, заводы Урала. Мой дом — Советский Союз.

Два полюса силы, готовые испепелить друг друга в ядерном огне. Теза и антитеза. Они искренне верили, что мир делится только между ними.

Как же они ошибались.

Я раскинул руки, подставляя лицо восходящему солнцу. Желтый карлик вставал над горизонтом Японии — яркий, живой реактор невероятной мощи. Его чистые, нефильтрованные атмосферой лучи ударили в моё тело, и каждая клетка возбуждённо запела в ответ. Сила текла по венам жидким огнем вместо крови. Могущество, абсолютное могущество, от которого закружилась голова!

— Ха-ха-ха! — смех вырвался сам собой, гулкий, пугающий даже меня самого.

Я, Красный Сын, готовился властвовать! Это чувство величия было непередаваемым. Весь этот шарик грязи лежал у моих ног.

Есть лишь одна истинная сила!

— И это я! — мысленно проревел я в разреженную пустоту: — Я Супермен! И я готов переписать историю этой вселенной! Ха-ха-ха!

Тогда я был буквально опьянён.

Я висел в стратосфере еще несколько минут, раскинув руки, позволяя криптонским клеткам жадно пить солнечную радиацию. Это было похоже на глубокий вдох после долгого пребывания под водой. Каждая митохондрия в моем теле работала как микроскопический ядерный реактор.

Мир на ладони.

— Ха-а… Блаженство!

Но постепенно эйфория начала спадать.

Шаг за шагом…

— Ха-а… Вот так…

Мозг, наконец, адаптировался к перегрузке.

— Хм?

Я недоуменно моргнул.

— Кхм… Стоп. Что за бред я сейчас нес?

Краска стыда невольно прилила к щекам. «Властвовать»? «Супермен»? Очевидно, первая доза чистой, нефильтрованной солнечной радиации и избыток кислорода подействовали на мой человеческий разум как сильнейший наркотик. Опьянение вседозволенностью. Гормональный и энергетический удар.

Меня ведь никто не слышал?

Теперь было как-то неловко. Я словно протрезвел после бурной попойки, вспоминая, что танцевал на столе.

— Нужно спускаться, — сухо выдохнул я, возвращаясь к реальности человека с планом: — Космос никуда не денется, а вот утреннюю дойку никто не отменял.

За недоенную корову мать мне точно шею намылит, будь я хоть трижды императором Галактики.

Спуск оказался сложнее подъема. Пришлось филигранно гасить инерцию и менять угол вхождения, чтобы биополе не сгенерировало плазму, и я не превратился в метеорит. Я представил себя пером. Легким и невесомым.

Гравитация послушно подхватила меня, и я мягко, без единого звука, опустился во двор, прямо у дверей амбара.

— А теперь надо подчистить хвосты.

Я вернулся внутрь. Дела еще не были закончены.

Теперь, при свете знаний Джор-Эла, я видел капсулу иначе. Это