Путь Строителя 15 - Алексей Ковтунов

Заодно и ребят проверил, просто тихо прошелся с кувшином мимо кухни. Здоровяк ворочал над углями господское мясо и покрикивал на рыцарского слугу рядом, мол, вертишь неровно, это тебе не жернов. Слюк наводил порядок среди бочонков и, встретившись с Кодлом глазами, спокойно вернулся к пересчету, это дело у него выходит само собой, даже когда добро чужое.

Тихоня таскал воду и по обыкновению не отсвечивал, поди найди его между костров. Лишнего не показывал ни один, да и нечего им показывать, у ребят всё хорошо. Слуги их побаиваются, господа не трогают, кормежка с господского котла, впереди обещанная столица и теплые места в знатных домах. О том, что неподалеку в лесу прикопано целое состояние, эта сытая компания, судя по лицам, уже и не вспоминает, живут люди спокойно и ждут следующего приказа. Кодл им даже позавидовал.

Грибник вышел из шатра только под ночь, и следов побоев Кодл на нем не разглядел, что ожидаемо, из шатра за весь вечер не долетело ни звука, уж он прислушивался. Мужичок поклонился часовым и скользнул по лагерю коротким, начисто безразличным взглядом, и как раз это кольнуло больнее всего вечера.

Кодл и сам так умеет… Смотришь вроде бы в никуда, ни на ком не задерживаешься, а картинку снимаешь целиком, до мельчайшего пятна у костра, до последней собаки под телегой. Так он сам провожает будущих жертв, и чужой такой же взгляд опознал сразу, сомнений тут быть не может.

Дальше Кодл делал то, что делал всю жизнь, собирал себя обратно. Подозрения полагается взвешивать и большую часть выбрасывать, слишком уж много их набежало за короткий срок, а когда их столько, половина наверняка выдумана.

Голова соглашалась и даже подсовывала примеры из прошлых дел, и все это время где-то на задворках тлел крохотный уголек, и был он уже не из сомнений, а из паники.

Мысли закрутились ворохом, одна цеплялась за другую, вторая тащила третью, вспомнилась и прогалина в лесу, подозрительно близко к схрону, и гриб этот, подарок не пойми за что. Из вороха его выдернул чужой голос, причем только с третьего раза, господин с пустой кружкой уже не просил, а требовал. А ведь недавно просить не приходилось вовсе, господин еще только тянулся к кружке, а она уже стояла полная.

И ровно в эту минуту со стороны деревни, с южных ее окраин, долетели первые крики. Сначала редкие, одиночные, дальше все чаще, и вскоре орали там уже в десяток глоток, а над стеной заметались отсветы факелов.

— Так, а ну мне вина с собой! — первым спохватился кто-то из господ.

— И мне! И пожевать чего-нибудь заверни! — подхватил сосед, поднимаясь и нашаривая перевязь.

— Стульчик походный обязательно захвати, — распорядился третий своему слуге. — И плащ. Нет, оба плаща!

— Да что там хоть стряслось? — зевнул четвертый, но зевнул уже на ходу.

— Монстра, говорят, опять ловят! — отозвались от края лагеря.

— Ну и деревенька, ни одной ночи без представления, — восхитился первый, и по голосу было слышно, что жизнью он доволен.

Лагерь снялся едва ли не целиком, господа зашагали на звук, слуги потянулись следом со стульчиками и кувшинами, и в какие-то минуты у костров остались лишь догорающие угли да двое часовых, которым не повезло со службой. Подельники тоже поднялись со всеми, любопытство у людей одно на всех, но Кодл перехватил здоровяка за плечо, и этого хватило, чтобы все остальные осели обратно к кухне.

План действий в голове уже сложился, и план этот ему не нравился. Стаж у Кодла серьезный, инструкции он писал себе сам, по чужим ошибкам, и не отступал от них ни на шаг, на том и держится вся его долгая карьера. Но варианты, которые он перебирал весь вечер, к этому часу сократились до двух, и варианта играть прежнюю роль и надеяться, что обойдется, среди них уже не значилось.

Старая партия закончилась в тот миг, когда безразличный взгляд мазнул по лагерю, и с этим оставалось либо смириться, либо работать. Кодл выбрал работать, пусть и придется идти на крайние меры.

Представление на юге набирало обороты, деревня просыпалась вся, до последнего двора, по рельсам на стене загрохотали тележки с баллистами, и всё внимание, сколько его есть в округе, стянулось туда. Возможно, показалось, но Кодл почувствовал, что давление слежки ослабло, невидимый наблюдатель будто отвернулся и занялся чем-то поинтереснее. Скорее всего показалось, конечно, только это уже неважно, такими подарками пользуются сразу, второго может не выпасть до конца жизни.

Так что, нарушив разом половину собственных инструкций, Кодл собрал костяк банды прямо посреди опустевшего лагеря, коротко кивнул в сторону опушки, и четыре тени одна за другой стекли в ночной лес. Часовых он давно не воспринимал всерьез, стоят они больше для галочки, и обойти такую охрану сумеет любой деревенский мальчишка.

А раз возвращаться сюда, судя по всему, уже не придется, то можно на них вообще не оглядываться, не то что в прошлый раз, когда пришлось нарочно задержаться у поста и морочить солдату голову чепухой про грибные места, лишь бы примелькаться и осесть в чужой памяти.

В лесу Кодл наконец выпустил туман. Черное марево потекло с ладони, расползлось по кустам, сомкнулось за спинами, и их четверка перестала существовать для окружающего мира. Снаружи облако не выдает себя ничем, взгляд сквозь него проскальзывает и ни за что не цепляется, звуки вязнут.

Основа и та молчит, да так старательно, что чуткий практик пройдет в двух шагах и не насторожится. Хозяину же изнутри открыто всё, любая ветка под чужой ногой, любой вдох его людей. Ребята по обычаю выстроились цепочкой, ладонь на плечо переднему, и шагали след в след, для них внутри стоит все та же ночная тьма, разве что глуше лесной.

Вот только в этот раз туман подводил. Марево то и дело шло рябью и истончалось по краям, и пару раз приходилось останавливать цепочку, замирать с закрытыми глазами и ждать, пока уляжется нутро. Туман кормится хозяйским спокойствием, стоит сбиться сердцу, и все полотно плывет вслед за ним, а внутри сегодня кипело, и кипяток этот грозил развеять облако до последнего клочка. Постоишь, подышишь, ребята позади терпеливо молчат, к странностям вожака они приучены давно. Так и добрались, рывками, от остановки до остановки, и на место вышли позже, чем он рассчитывал.

Приметное дерево нашлось сразу, старая сосна с раздвоенной макушкой, ее Кодл выбирал сам и узнал бы даже на