Путь Строителя 15 - Алексей Ковтунов

— Вот, кстати, да, — вспомнил я, отломил кусочек от плитки медового жмыха и вручил Вельту. — Тоже попробуй.

Тот принял не глядя, закинул в рот, с десяток шагов прошел молча, а потом распробовал и удивленно уставился на меня.

— Да ну? И правда, очень даже неплохо.

— Вот, над рецептурой пока колдую, — скромно признался я. — Мёда, подозреваю, лью многовато.

Сзади долетело до того обиженное сопение, что я на всякий случай прибавил шагу.

Шли мы тем временем вдоль реки, по тропке, которую и днем-то не всякий разглядит, и ночная прогулка по такой дороге удовольствие сомнительное, корни цепляют за сапоги, ветки норовят в глаз. Факел в руке заднего стражника выхватывал из темноты хорошо если пару шагов, так что запинался я с завидным постоянством.

Раньше-то сюда ходили исключительно днем, охота на волосянку дело опасное, и объект лова лучше хотя бы частично видеть. Но теперь обстоятельства не спрашивают, до утра волосянка в нашем пруду ждать не обязана, катушки забиты под завязку, натяжение не отпустишь, и к рассвету она попросту переломает нам все установки, а потом строй их заново.

Кейн шагал следом и сопел мне в спину, и я, если честно, так и не понял, на что тут обижаться, всё ведь вышло по справедливости. Козинаки он у меня отобрал чуть ли не силой и пробник смел подчистую, не поморщившись, а следом потребовал еще. Ну а я возьми да ляпни, что «ещё» будет, но платно, и цену назвал сразу. Самое смешное, нес-то я их ему на дегустацию, рецептуру обсудить, но человек сам выбрал путь потребителя, а наглость, как известно, меняет прейскурант.

— Да давай за деньги хоть куплю! — не выдержал Кейн. — Сколько хочешь? Серебряк за плитку? Ну⁈

— Цену я озвучил, и всё тут, — отрезал я.

— А в деньгах?

— Деньги меня не интересуют, — развел я руками на ходу.

Ну а что, правда ведь, есть на свете вещи, которые за деньги не купишь.

За спиной надолго стихло, только сапоги чавкали по сырой тропе, и шла в этом звуке такая внутренняя борьба, что мешать было даже неловко.

— Что люди-то скажут… — обреченно выдохнул Кейн. — Ладно, твоя взяла…

— Что, серьезно? — тут опешил даже Вельт, а стражники дружно захлопали глазами, и тот, что тащил моток веревки, сбился с шага. — Ты правда согласен за эти козинаки целый день парить баранов в своей же бане?

— А что еще остается делать? — Кейн задрал подбородок, предлагая всем оценить масштаб жертвы. — Но учти! День парения баранов идет в счет проспоренной недели! — сразу определил он границы.

— Разумеется. Услуга парения отдельно, аренда отдельно, — поднял я обе ладони. — Только имей в виду, барашки у нас привередливые, венички подбери получше и, пока чешуя не отпадет, парь старательно. А если заупрямится, зови меня, повибрирую.

— Да понял я, понял, потом покажешь, — смирился охотник и грустно захрустел полученным авансом.

Партия, положим, пробная, да и партией эту горсть не назовешь, но Кейн все равно остался доволен и даже не стал приканчивать все разом. Откусил пару раз, долго и вдумчиво жевал, остальное завернул в тряпочку и убрал за пазуху, один в один Сурик со своим кусочком, так ему явно спокойнее. Правда, пока шли, сверток то и дело показывался наружу и делался при этом ощутимо легче.

За этими торгами мы, по моим прикидкам, отшагали добрую часть пути, и где-то там вопросы у меня в голове перестали помещаться, пора было уточнить хоть у кого-нибудь. Благо специалисты под боком, уж они-то про волосяна что-нибудь да знают.

— Так, и все же, как мы ночью этого волосяна искать будем?

— Я его, признаться, сам ни разу не видел, — Вельт на ходу отвел ветку и придержал ее, пока я проходил. — Сам понимаешь, я больше по лесной живности.

— Да чего его видеть? Днем всё равно не увидишь, — недовольно буркнул Эдвин из начала колонны.

— А можно чуть подробнее? — сдержанно поинтересовался Вельт. — Мне бы понимать, кого искать надо.

— Так и без тебя найдем, как не найти-то? — отмахнулся старик.

Тут уже мы с Вельтом, не сговариваясь, обогнали и принялись сверлить Эдвина взглядами. Шел он безмятежно и держался шагов двадцать, потом все-таки крякнул.

— Ну чего вылупились? Сами же скоро увидите, ну?

— Какого он хотя бы размера? Огромный? — не отставал я. — Может, стоило больше людей позвать? Или ты его, как тот пенек, заставишь своим ходом топать к нам в деревню и размножаться с нашей волосянкой?

Эдвин даже остановился, и на спину ему с ходу налетел задумавшийся стражник.

— С хрена ли это я его заставлю? — искренне изумился старик. — Я позырить иду вообще-то. Как вы его ловить будете. Уж больно занятно за неудачами вашими наблюдать.

— А как же спасение волосянки…

— Вот и старайтесь получше, принесите ей самого светлого волосяна! — ухмыльнулся дед и зашагал дальше.

— Светлого? — я невольно зацепился за слово, но продолжения не дождался, Эдвин замолчал так основательно, что переспрашивать расхотелось.

Молчание его, впрочем, продлилось ровно до того момента, как мы вышли из пролеска на окраину бескрайнего болота, и здесь часть вопросов отпала сама собой.

Ночью болото выглядит совсем иначе, чем днем, и зрелище, надо признать, завораживает. Днем тут тухло, торчат вдалеке гнилые остовы деревьев, стоят враскоряку коряги, и вся эта красота вместе с ползающим над водой туманом смотрится скорее зловеще.

А теперь вокруг лежит глухая темнота, и в ней тут и там развешаны огоньки, какой поярче, какой едва тлеет. Чуть в стороне один снялся с места, шустро проплыл над трясиной и замер снова, а его сосед помигал, погас и через пару вдохов разгорелся заново.

— Брачный сезон у них, — обронил Эдвин почти с нежностью. — Перед зимой набрались Основы, вот и светятся… Ну что, ловите.

— Кого? — не понял я. — Волосяна-то ты нам так и не показал.

— Дурак что ль? — старик повел рукой в сторону трясины. — Вон волосяны твои, их и лови. Говорю же, это они и светятся. Идите, ловите, вон их сколько, и больших и маленьких.

— Так а зачем они светятся-то… — вырвалось у меня вслух, а мысль дальше поехала уже сама.

С точки зрения выживания это же нелогично, по крайней мере на первый взгляд. Тебя видно за версту, подходи и кушай, никаких засад не надо. Ради самки вся эта иллюминация? Так самка под водой сидит, ей оттуда ничего не разглядеть и не оценить.

Хотя… В памяти сама собой всплыла картинка из прошлой жизни, рыба-удильщик. Здоровенная зубастая морда, а перед ней на