На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов

А следом появились три весьма сексапильные особы: блондинка, брюнетка и хакаска. Впрочем, последняя тоже наверняка была брюнеткой, как большинство хакасок, просто в данный момент волосы у неё были выкрашены в какой-то радикально-пепельный цвет.

Все трое выглядели эффектно и чувствовали себя в ресторане как дома.

— Ого, — только и сказал я.

Не думал, что Гера настолько серьёзно воспримет мою просьбу пригласить девушек.

Гостьи были при полном параде: вечерние платья, шпильки, боевой макияж. И настроение соответствующее — такое, будто грамм по двести уже где-то накатили. Праздничное, короче.

— Знакомьтесь. Это Евгеньич, наш второй шеф. Всю добычу на себе тащит. А это девочки: Майя, Диана и Мамай, — представил новых собутыльников снабженец.

— Мамай? Это же мужское имя, — удивилась Света. — Я неделю назад одному Мамаю кредит выдала!

— У нас есть имена, которые и мальчикам, и девочкам дают. Алтай, Мамай, Арамзар, Наран… — с улыбкой пояснила невысокая хакаска с чуть приплюснутым носиком и приятным, открытым лицом.

Выглядела она очень даже мило. А её четвёртый размер груди выглядел ещё лучше. Да ну нафиг туда смотреть… Тем более там ещё и декольте.

Девицы с троллем тут же принялись делать заказы под себя, совершенно не тушуясь. Судя по размаху, снабженец твёрдо вознамерился напоить столичную штучку — то есть меня. Ну и, подозреваю, сам собирался в конце вечера героически оплатить весь банкет.

Тут уж хрен ему. У меня в кармане пачка двадцатипятирублёвок приятно жгла ляжку. И как говаривал герой Шукшина: «Их же надо взлохматить!»

— Девочки, кому вино, кому водку? — с обольстительной улыбкой спросил Гера, едва нам принесли закуску.

— Нам вино, — хором ответило женское трио.

— Ой, а мне завтра за руль, — Света, похоже, была слегка выбита из колеи обилием красивых женских тел за столом.

— Не проблема. Будем тебе наливать по чуть-чуть, а сами пить по полной, — барственно разрешил Василий Евгеньевич.

— Да щас! — вдруг окрысилась Светлана. — Наливай! Краёв, что ли, не видишь?

По уму, три молодые комсомолки должны были перетянуть всё внимание на себя, но Светин возмущённый выпад расклад изменил. Все три мужика за столом, включая меня, посмотрели на банкиршу с уважением. А Гера даже с восхищением.

Глава 8

Глава 8

Светлана выпить оказалась совсем не дура! И чего раньше ломалась?

Оглядываю зал — и натыкаюсь взглядом на бритоголовых, что нам чуть ДТП не нарисовали. Мужики старательно отводят морды. Оно и понятно: троллеподобный Евгеньич ни жажды конфликта, ни сатисфакции не вызывает. Да ещё и я в довесок.

Ну и мне до них нет никакого дела — пусть радуются.

Первый тост Герман, разумеется, поднял за прекрасную половину человечества. Потом слово взял я — поблагодарил за хлеб-соль… и понеслась гулянка. Даже скверно играющие музыканты не уронили градус нашего настроения.

Сижу, слушаю девушек, потому как сдуру поинтересовался:

— Чем вы, девчата, занимаетесь?

Спросил у всех сразу — все и рассказали. По очереди и обстоятельно.

Выяснил, что Майя и Диана — воспитательницы в детском саду, а Мамай — журналистка местной газетки, которую издаёт рудоуправление Теи.

Её я и приглашаю на танец первой. И четвёртый размер груди тут ни при чём! Ну, почти.

— Мне двадцать шесть. После школы в Абакан уехала, в педучилище поступила. Думала, учительницей буду. А потом замуж вышла, вернулась сюда… Не замужем, кстати, уже.

Девушка ненавязчиво дала понять, что вакансия рядом с ней свободна.

— Живу с сыном. Вон, к ним в садик ходит… — кивнула на подруг хакаска. — Такой непоседа. Летом, представляешь, ушёл из дома! Ещё и в речку нашу сиганул. Пришёл домой — а в квартиру не заходит. Стоит у батареи мокрый, но не плачет! Соседка в подъезд зашла, увидела его да завела…

Забавно. Начинала про себя, а вот стоило заговорить о сыне — и её уже не остановить. Впрочем, все мамаши одинаковые. Появляется ребёнок — и собственная жизнь сразу отходит на второй план.

— Как же не утонул-то? — поддержал я разговор, провожая Мамай обратно к столику.

— В нашей Тейке-помойке не утонуть — там по колено воды. Разве что в дожди…

— Ты про своего бандита? — оживилась Диана. — Так вчера представляешь, что он вытворил…

Пока шёл к столу, краем уха зацепил обрывок разговора компании каких-то мужчин, собиравшихся на выход.

— Да, нам надо добиваться самостоятельности. Выборы уже четвёртого! Плохо, что мы с тобой конкурируем…

Я невольно навострил уши. Пялиться на мужиков было неудобно, но тема показалась мне любопытной.

Усевшись за стол и вполуха слушая щебетание девушек, приглядываюсь к заинтересовавшей меня компании. Четверо солидных мужиков топтались возле большого зеркала у выхода. Раньше, как я заметил, они сидели за дальним столиком вместе с каким-то молодым волосатиком. Теперь, скорее всего, кого-то ждали из туалета.

И тут я одного из них узнаю — это мой конкурент Штангин. Остальных раньше не встречал, но знаю, что по моему двести тринадцатому округу зарегистрировано три кандидата: я, этот самый Штангин и ещё один товарищ.

Получается, за соседним столиком весь вечер сидели оба моих конкурента! И меня, похоже, они не заметили. Ну или не узнали.

А выборы уже скоро. Четвёртого марта у нас в стране пройдёт первый тур выборов народных депутатов РСФСР. Ещё осенью прошлого года приняли новый закон, и теперь в республике будет свой Съезд народных депутатов. Народу туда набирают что-то около тысячи человек. Большинство — от обычных округов, остальные — от автономий и национальных образований.

Я тоже иду кандидатом. Как и Власов. Как и Ельцин. Теперешние законы не запрещают одновременно быть депутатом и союзного, и российского съездов.

Выборы, понятное дело, альтернативные. Демократия же… Два месяца — с декабря по январь — по всей стране выдвигали кандидатов. Всего зарегистрировали где-то шесть-семь тысяч кандидатов. В среднем на одно место претендовало человек восемь, а в автономных республиках — около трёх.

И как цифры в башке держатся? Один раз ведь газету вчера прочитал, и то по диагонали. Наверное, молодой организм, жадный до информации, впитывает её как губка.

По моему Бейскому округу нас, кандидатов, тоже было трое.