Тирания бабочки - Франк Шетцинг

он был? Хорошо, тогда она была тоже такой: умной, сильной, наделенной грубым талантом уничтожать других или защищать их, уничтожая их противников. Ее характеристика в качестве ангела-хранителя скоро стала такой же блестящей, как и киллерши, высокое чувство власти и подчинения себе было для нее хорошим вознаграждением. Последнее, что можно было сказать о Грейс Хендрикс, – это что она была сострадательной, морально чуткой женщиной; она предавала всех и каждого, за исключением нескольких лиц, по отношению к которым чувствовала лояльность. Джейрон был одним из них.

Не было такого дерьма, в каком она не изгваздалась бы вместе с ним. Он был ее ментором с незапамятных времен. Друг друга они не предавали. И уж точно она никогда не допустит, чтобы эти хорошие люди Эльмара ее унизили и убрали с дороги. Ибо что еще мог бы сделать Эльмар? Сдать ее помшерифа? Предать этот случай публичности означало бы открыть тайну Ворот, никогда и ни за что Эльмар этого не допустит, а помшерифа это может быть безразлично. Лютер захочет лишь одного – вернуться назад в свой мир.

«Им нас не взять, Джейрон, – думала она. – Мы можем захватить ферму, ты и я. У Эльмара там есть свои ребята, хорошо, но если мы появимся в Воротах, до зубов вооруженные, без препятствия со стороны наших цепных собак, то у нас есть шанс расчистить себе дорогу и сбежать. Деньги есть. Хьюго был щедр, мы хорошо зарабатывали. В мире много мест, где таким, как мы, будут рады».

– Кенни, что случилось? Эй, Кенни-бой! Отзовись.

Опять Пилар. Эта малышка еще явится посмотреть, что стало с Кенни.

Грейс проехала под покровом купола до лифта, шахта которого выделялась на задней стене зияющим прямоугольником. Удивительно, что старая панель управления все еще красовалась посреди кристаллической массы. Ну, есть вещи, которые не нуждаются в улучшении. Кнопку, поставленную на нужное место, вряд ли что-то сможет перевесить. Осознавая, что они там, внизу, это услышат, она вызвала лифт наверх. Со стен шахты на нее таращились зеленоватые пузыри, словно внеземная публика, загораясь и угасая, сморщиваясь и раздуваясь. Показалась кабина, остановилась. Грейс въехала в нее задним ходом, вышла из машины и нажала «Серверный зал».

– Кенни? – Пилар. – Это вы спускаетесь вниз?

«Можешь не сомневаться, моя сладкая».

Она почти ожидала встретить у лифта Пилар, гонимую тревогой. Но, когда кабина остановилась, зал раскинулся перед Грейс во всей своей чужеродности и одновременно в привычной структуре. Прямолинейно тянулся главный коридор, в дальнем конце которого она увидела стоящий второй «мерседес», и кто-то там двигался. Она тронулась с места, мягко покатила. Подъезжая ближе, узнала Пилар в открытой дверце машины, а на другой стороне Элинор. В любую секунду дамы могли опознать, кто это к ним пожаловал, теперь надо действовать быстро.

Они уже догадались. Жестикулируют. Видят это.

Грейс давит на газ. До упора. Мчится вперед, напрягается, чтобы принять на себя удар. Не затормозив, ее «мерседес» врезается в стоящую машину и вышвыривает Пилар из открытой дверцы. Грейс выскакивает, прыжок на капот, чтобы владеть ситуацией. Элинор в ужасе, она беспомощна. Пилар на полу. Грейс прицеливается в мексиканку, которая с трудом поднимается на ноги. Выстрел. Пилар складывается пополам, словно срезанная с ниточки марионетка, Грейс целится в Элинор, но та, втянув голову в плечи, скрывается в кристаллическом месиве. Ничего, потом. Спрыгивает на пол, к Пилар, которая смотрит на нее огромными глазами, пытается что-то сказать; на груди быстро расползается пятно крови. Грейс рвет блузу на груди Пилар, ищет ключ, который должен был бы висеть у той на шее, но ключ там не висит. Ощупывает ее, роется в карманах – ничего.

– Где? – Бьет ее в лицо. – Где ключ? Где?

Раненая мотает головой.

– Элинор. – Ну конечно же! – Ты отдала его Элинор.

Видит ответ в глазах Пилар, прежде чем взгляд угасает, вскакивает. Элинор!

* * *

Если смотреть с высоты, второй джет «лилиум» кажется маленьким, как муха на платформе. Дверцы откинуты вверх, из экипажа никого.

– Кто, к черту… – вырывается у Эльмара.

– Не Пилар, – сказал Лютер. – С ней ты только что говорил. Она и Элли пытаются попасть в контрольное помещение.

– Пилар? – говорит тем не менее Эльмар в свою рацию. – Ты меня слышишь?

Шумы, наложения звуков.

– Кенни?

Ничего. Зато воздух гремит, как от низкочастотного туманного рога. Третья капсула величественно возникает над родовым каналом. Эльмар направляет джет вдоль линии окружности к противоположной стороне и снижается. В крутом наклоне они несутся к платформе.

– Эй, вы, там, в джете. Отзовитесь.

– Вот только что он здесь не стоял, – говорит Рут. – Я вам клянусь.

– А должен был. – Джейрон трет подбородок. – Я не видел, чтобы он садился.

– Дверцы открыты, – констатирует Эльмар. – Итак, он или они вышли. Или еще сидят внутри.

– Может, ни то, ни другое, – бормочет Лютер.

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю. Мы должны быть осторожны. – С тревогой: – А вы не находите, что во всем этом есть какая-то…

– …приманка, – довершает фразу Рут.

Да. Приманка!

– Кто-то идет за нами по пятам, – размышляет Эльмар. – Это однозначно один из наших джетов. – Кенни? Пилар? – Он помедлил. – Грейс? Это ты? Элли?

Они снижаются к платформе, где второй электролет ждет с растопыренными крыльями, и Лютера охватывает абсурдное чувство – это действительно машина, что ждет их там. Вокруг летают, как пыльца, частицы, отражающие свет. Когда они приземляются посреди этой сияющей кутерьмы, его почти не удивляет, что другой джет стоит пустой. Перед ними простирается равнина, безнадежная, как пустыня, в полумиле или дальше от места старта. Здесь, внизу, трубки кажутся еще более мощными и вместе с тем эфирно легкими, как будто лишь крепление, соединенное с полом, удерживает их от того, чтобы взлететь вслед за серебристыми капсулами. Эльмар открывает дверцы. Жара и влага бьют внутрь, сверкающая пыль разлетается во все стороны, как будто желая сохранить в тайне свой состав. Воздух тяжелый от ароматов. Они выходят из электролета и обыскивают второй джет – ничто не указывает на то, что там были когда-то пилот и пассажиры. Лютер, наморщив лоб, смотрит вверх на трубы и выше. Обстановка подавляющая, прямо-таки устрашающая. Кто бы стал тут разгуливать один, не обеспечив себе способ отступления?

– Тут что-то не то, – в тот же момент говорит Джейрон. – Я имею в виду, что мы делаем, когда идем в разведку?

– Закрываем дверцы джета, – сказал Лютер.

– Но они стоят открытые. Либо его экипаж, покидая машину, не успевал их закрыть, либо…

– Это засада, – говорит Лютер.

Он это сказал или подумал? Под его ступнями снова нарастает грохот, бас такой низкий, что его скорее ощущаешь, чем слышишь.