Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

горами в аэромобиле. Разговор ограничивался обменом любезностями. Эфраим преимущественно молчал, сосредоточившись на пейзаже. Время от времени он чувствовал, что за ним исподтишка наблюдает Стелани. Однажды, встретившись с ним глазами, она даже изобразила на лице подобие улыбки, но для Эфраима она больше не существовала. Он не понимал, как ему могло казаться раньше, что Стелани источает какое-то очарование – само её присутствие было почти невыносимо. Сингалисса и Дестиан обсуждали свои мыследействия – обычная тема разговора между рунами. Сингалисса, помимо прочего, вырезала камеи из сердолика, лунного камня, халцедона и хризопраза. Дестиан коллекционировал драгоценные минералы. Таким образом, в этой области их интересы во многом совпадали.

Когда машина пролетала над Дван-Джаром, Дестиан пояснял геологические характеристики района:

– По существу, огромный бугор диабаза, разделённый жилами-перемычками пегматита. В обнажениях иногда встречаются гранаты, время от времени – турмалины, но не слишком чистые. Говорят, фвай-чи их откалывают и берут на память.

– Таким образом, на отроге Шорохов бесполезно искать драгоценности?

– Практически бесполезно.

Сингалисса повернулась к Эфраиму:

– Что вы думаете по поводу этого склона, поросшего травой?

– Замечательное место для летнего павильона. Легендарные «шорохи» едва различимы – по сути дела, приятный шелест ветра, не более того.

– Возникает впечатление, что вы готовы утвердить соглашение между Йохаймом и Рианле, – задумчиво проговорила Сингалисса, будто размышляя о невещественных философских материях.

– Не следует торопиться с выводами, – осторожно отозвался Эфраим. – Я ещё ничего не решил. Необходимо определить условия договора и прежде всего удостовериться в наличии договора как такового.

Сингалисса подняла тонкие чёрные брови:

– Надо полагать, вы не подвергаете сомнению слово кайарха Рианле?

– Ни в коем случае! – заверил её Эфраим. – Тем не менее он мог неправильно истолковать замечания Йохайма. Не следует забывать, что, согласно древнему уговору кайархов и фвай-чи, это заповедный район. Поступиться им значило бы поступиться честью предков.

Губы Сингалиссы подёрнулись ледяной улыбкой:

– Если такой уговор действительно существует, кайарх Рианле может признать его первоочерёдность.

– Увидим. Возможно, он и не затронет этот вопрос. В конце концов, мы приглашены на празднество, а не на переговоры.

– Увидим.

Летательный аппарат начал длинный пологий спуск к городку Эльде, считавшемуся чем-то вроде столицы Эккорда. Неподалёку воды четырёх рек вливались в широкий кольцевой канал. В середине центрального острова возвышался Бельродский странг – дворец из бледно-серого камня и белого эмалированного дерева с розовыми, чёрными и серебристыми вымпелами на восемнадцати башнях. По сравнению с ним странг Бен-Буфаров казался диковатым, обветшалым и мрачным.

Аэромобиль приземлился у парадных ворот. Четверых пассажиров встретили шестеро юных герольдов с хоругвями и двадцать музыкантов, изо всех сил дувших в горны-хрюкоржаки и производивших оглушительный бедлам.

Новоприбывших провели в частные покои, чтобы они освежились. Роскошь бельродских интерьеров превзошла все ожидания Эфраима. Он выкупался в бассейне с душистой водой, но предпочёл снова надеть свой костюм, не притронувшись к приготовленной для него кричащей блестяще-чёрной мантии с огненно-красной шёлковой подкладкой. Малозаметная дверь вела к туалету и трапезной, где его ждали ломоть деревенского хлеба, сыр, холодное мясо и кислое пиво.

Кайарх Рианле приветствовал четверых гостей в зале торжественных приёмов. Присутствовали также крайке Дервас, хмурая высокая женщина, предпочитавшая помалкивать, и лиссолет Маэрио – по слухам, дочь Дервас и Рианле. Отцовство Рианле почти не вызывало сомнений – Маэрио могла похвастаться золотистыми кудрями и ясными, правильными чертами эккордского кайарха. Грациозная и подвижная, она не выделялась ростом и, казалось, вынуждена была постоянно сдерживаться, как шаловливый ребёнок, привыкший получать выговоры. Благодаря сочетанию янтарной шевелюры и золотистого отлива кожи лицо её светилось даже в тени. Время от времени Эфраим замечал на себе её печально-многозначительный взгляд.

Несмотря на значительное превосходство в роскоши, Бельродский странг уступал замку Бен-Буфаров в том, что в приблизительном переводе с рунического диалекта можно назвать «трагическим величием». Кайарх Рианле вёл себя исключительно приветливо и учтиво, оказывая особое – даже несколько бестактное, с точки зрения Эфраима, – внимание к Сингалиссе. Крайке Дервас ограничивалась формальной вежливостью, обращаясь ко всем гостям без разбора с одинаковыми заученными фразами. Лиссолет Маэрио, напротив, была застенчива и даже, по-видимому, чувствовала себя неловко. Она исподтишка наблюдала за Эфраимом. Время от времени их взгляды встречались, и Эфраим удивлялся: как он мог когда-то чувствовать влечение к Стелани, спокойно собиравшей мозаику на столе, пока убийцы ждали его за дверью? Чёрная оса Стелани, молодая копия старой чёрной осы Сингалиссы!

Через некоторое время Рианле пригласил гостей в Пунцовую ротонду – двадцатигранное помещение, устланное алым ковром под хрустальным куполом, напоминавшим огромную сверкающую двадцатиугольную снежинку. Тяжёлая люстра из десятков тысяч точечных светильников сияла над розовым мраморным столом. В центре стола возвышалась модель павильона, предназначенного кайархом Рианле для отрога Шорохов. Скромно улыбнувшись, Рианле жестом пригласил гостей полюбоваться на модель, после чего рассадил их вокруг стола. В ротонду вошёл долговязый субъект в сером облачении, расшитом чёрными и красными полумесяцами, толкавший перед собой двухколёсную тележку. Установив тележку подле кайарха Рианле, он снял с неё покрывало – под ним обнаружились выдвижные лотки и стойки с сотнями флаконов. Маэрио, сидевшая по левую руку от Эфраима, спросила его:

– Разве вы не знаете? Это маэстро Берхальтен, знаменитый затейник.

– Нет, не знаю.

Посмотрев по сторонам, Маэрио понизила голос, чтобы её мог слышать только Эфраим:

– Говорят, вы потеряли память. Это правда?

– К сожалению, да.

– И поэтому вы исчезли тогда, в Порт-Маре?

– Наверное. Я ещё не выяснил все обстоятельства.

Маэрио почти прошептала:

– Всё из-за меня.

Эфраим немедленно заинтересовался:

– Почему же?

– Помните, как мы собрались прогуляться по городу?

– Мне известно, что мы устроили вечеринку, но я ничего не помню.

– Мы болтали с инопланетянином по имени Лоркас. Он кое-что предложил, я по глупости согласилась, и… вас моя вульгарность настолько потрясла и оскорбила, что вы потеряли рассудок. Вот!

Эфраим скептически хмыкнул:

– Что же вы наделали?

– Об этом даже рассказывать неприлично! Мне вскружило голову, я вела себя просто дико! Поверьте мне, я нечаянно, просто так получилось.

– И я сразу потерял рассудок?

– Ну… не сразу.

– Значит, ваше поведение вряд ли повергло меня в ужас, вызвавший умопомрачение. Сомневаюсь, что вам удалось бы меня оскорбить, даже если бы вы очень постарались! – Последнюю фразу Эфраим произнёс с непреднамеренной страстностью, удивившей его самого.

Маэрио казалась озадаченной:

– Так говорить не принято.

– Я вас обидел?

Девушка покосилась на него и тут же отвела глаза:

– Вы и так всё знаете. О нет! Конечно нет. Вы всё забыли.

– Как только вас увидел, начал учиться заново.

Маэрио прошептала:

– Что, если вы снова потеряете рассудок?

– Никогда я не терял рассудок, зачем вы придумываете!

Кайарх Рианле, сидевший напротив, обратился к Эфраиму:

– Я вижу, вы с одобрением обсуждаете мой павильон! Как вы думаете, он будет хорошо