Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

– Чудесная модель, – кивнул Эфраим. – Интересный, хорошо продуманный проект. Такое здание прекрасно выглядело бы и в любом другом месте.

– Надеюсь, мне не придётся подыскивать другое место?

– Я совещался с эйодархами. Так же как у меня, перспектива расстаться с отрогом Шорохов не вызывает у них энтузиазма. Возникают определённые трудности.

– Трудности всегда можно преодолеть. – Рианле сохранял напыщенно-дружелюбный тон. – Факт остаётся фактом – мне по душе отрог Шорохов, я сделал выбор!

– В конечном счёте решение зависит не от меня, – мягко возразил Эфраим. – Даже если бы я был готов пойти навстречу вашим пожеланиям, меня связывают условия древнего договора шарродских кайархов и фвай-чи.

– Я хотел бы увидеть этот документ своими глазами. Возможно, срок его действия давно истёк.

– Не уверен, что договор существует в письменном виде.

Рианле изумлённо откинулся на спинку кресла:

– А тогда как вы можете утверждать, что он вообще существует? Откуда известны его условия? Вы их помните?

– Фвай-чи изложили мне условия договора – они однозначны.

– Высказывания фвай-чи знамениты расплывчатостью и двусмысленностью. И на этой – более чем сомнительной – основе вы решили расторгнуть соглашение, достигнутое мной и кайархом Йохаймом?

– Ни в коем случае! Я намерен выполнять все достигнутые соглашения. Надеюсь, вы сможете передать мне копию соответствующего документа, чтобы я, в свою очередь, мог предъявить её эйодархам?

Рианле холодно воззрился на Эфраима:

– Необходимость документально подтверждать то, что я отчётливо помню, несовместима с моим достоинством!

– Никто не подвергает сомнению ваши воспоминания, – заверил его Эфраим. – Непонятно, однако, что могло побудить кайарха Йохайма пренебречь клятвой предков. Придётся приложить все возможные усилия, чтобы разыскать в шарродских хрониках подтверждение неприкосновенности заповедника фвай-чи.

– Таким образом, вы не уступите отрог Шорохов, руководствуясь исключительно принципами взаимного доверия и сотрудничества?

– Я не могу скоропалительно принимать важные решения.

Рианле поджал губы и порывисто повернулся в широком кресле:

– Предлагаю вашему вниманию искусство Берхальтена – он продемонстрирует невиданную доселе концепцию!

Берхальтен, закончивший приготовления, ударил по колену блестящей палочкой – прозвучал вибрирующий удар гонга. Из прохода за его спиной выбежали семь пажей в пунцовых с белым ливреях – каждый держал серебряный поднос с небольшим кувшином. В каждый кувшин Берхальтен собственноручно погрузил твёрдый цилиндр, состоящий из восьми разноцветных слоёв, после чего пажи расставили подносы с кувшинами перед сидящими за столом. Берхальтен наклонил голову в сторону Рианле, закрыл тележку покрывалом и застыл в позе бесстрастного ожидания.

Рианле продолжал:

– Берхальтен изобрёл забавное устройство. Сверху на стоящем перед вами кувшине – золочёная кнопка. Нажатие кнопки высвобождает реагент, активирующий ароматизатор. Вы будете очарованы…

Рианле провёл гостей на балкон, откуда открывался вид на большую полукруглую сцену с декорациями, изображавшими рунический ландшафт. Справа и слева с каменных утёсов низвергались водопады, порождавшие бурные потоки, устремлявшиеся в центральный пруд.

Пробил колокол – и начался невероятный гам! Гудели гонги, заливались резким хохотом и подвывали хрюкоржаки, такт задавало оглушительное стаккато медных тарелок. Во всей этой свалке насилующих барабанные перепонки диссонансов угадывалась, однако, сложная ритмическая последовательность, трояко имитировавшаяся в увеличении, в уменьшении и ракоходом[94].

С противоположных сторон сцены надвигались одна на другую две группы воинов в фантастических доспехах, причудливых металлических масках и шлемах с гребнями из шипов и ветвящихся колючек. Сперва бойцы крались нелепыми шагами вприсядку, медленно вскидывая ноги и задерживая их высоко в воздухе, потом бросались на противника под воющий рёв серпентосирен, изображая бой замирающими на мгновение и стремительно меняющимися ритуальными позами. Рианле и Сингалисса, сидевшие на одном конце балкона, быстро обменялись несколькими фразами, полностью заглушёнными диким шумом представления. Эфраима посадили рядом со Стелани на другом конце. Дестиан разговаривал с Маэрио, то и дело гордо поднимая голову и поворачиваясь к ней в профиль – у него был красивый профиль. Крайке Дервас сидела, уставившись на танцоров ничего не видящими неподвижными глазами. Стелани бросила на Эфраима взгляд, в былые дни неуверенности, до наступления мерка, вызвавший бы у него замирание сердца. Она тихо спросила:

– Вам нравится балет?

– Искусные исполнители. Мне трудно судить об этих вещах.

– Почему вы отстранились? Несколько дней вы почти ничего не говорите.

– Прошу меня извинить. Управление Шарродом требует постоянного внимания.

– Блуждая по далёким мирам, вы, наверное, стали свидетелем многих интересных событий.

– Верно.

– Правда ли, что обитатели других планет – обжоры и себалисты? Или это всего лишь предубеждение?

– Их привычки, несомненно, отличаются от рунических традиций.

– А вы как относились к их привычкам? У вас они вызывали отвращение?

– У меня не было возможности беспокоиться о чём-либо, кроме моих невзгод.

– А! Вы уклоняетесь от прямого ответа.

– Откровенно говоря, я опасаюсь того, что мои неосторожные замечания, если они станут известны вашей матушке, будут ложно истолкованы и использованы с тем, чтобы подорвать мой авторитет.

Стелани выпрямилась. Несколько минут она наблюдала за танцорами. Балет достиг кульминации – на сцене появились два легендарных героя, Хисс и Зан-Иммариот.

Стелани снова повернулась к Эфраиму:

– Вы составили обо мне неправильное мнение. Я не рассказываю Сингалиссе обо всём, что вижу и слышу. Неужели вы думаете, что мне не душно в стенах странга Бен-Буфаров? Я тоже жажду новых впечатлений! Может быть, вам не понравится моя искренность, но мне тоже иногда приходится сдерживать порывы чувств. Сингалисса поклоняется условностям – я считаю, что в некоторых случаях условности, соблюдаемые другими, неприменимы по отношению ко мне. Почему люди не имеют права благопристойно пробовать вино – так, как это делается в Порт-Маре? И не смотрите на меня с таким удивлением. Я докажу вам, что тоже способна отбросить традиции!

– Допускаю, что пренебрежение традициями поможет вам развеять скуку. Со стороны Сингалиссы, однако, подобные развлечения неизбежно встретят осуждение.

Стелани улыбнулась:

– Разве Сингалисса должна обо всём знать?

– Не должна, вы совершенно правы! К сожалению, она прекрасно умеет не только строить козни, но и вынюхивать всё, что делается у неё за спиной.

– Посмотрим! – Изобразив беззвучный смех, Стелани откинулась на спинку кресла. Битва Хисса и Зан-Иммариота завершалась обоюдным изнеможением. На сцене темнело, звуковое сопровождение замедлялось и замирало. Наступила сумрачная тишина, нарушаемая лишь трепетным дрожанием гонгов под мягкими прикосновениями рук.

– Мерк! – прошептала Стелани.

На сцену прыжками выбежали три фигуры в демонических масках и костюмах из чёрных роговых пластинок, блестящих, как надкрылья жуков.

Стелани наклонилась ближе к Эфраиму:

– Три воплощения Кро – Майесс, Гоун и Скьяффрод. Герои пытаются сопротивляться – смотрите! А! Они уже гибнут! Демоны торжествуют, демоны пляшут! – Стелани повернулась к Эфраиму, коснувшись его плечом: – Как странно, должно быть, жить в мире с одним солнцем, где мерк наступает каждый день!

Эфраим отвёл глаза в сторону – Стелани дышала слишком близко, в её тёмных глазах искрами отражались огни сцены. Эфраим сказал:

– Ваша мать, разумеется, за нами наблюдает. Но