Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

– Да, – сказал один фвай-чи, и Эфраиму показалось, что он узнал сутулого пилигрима, говорившего с ним на отроге Шорохов. – Ты сказал, что не помнишь уговора. Уговора с кайархами о Дван-Джаре.

– Это правда. Ко мне приехал кайарх Эккорда. Он требует, чтобы я отдал Дван-Джар.

– Ничего не отдавай. Он слишком многого хочет. Возьмёт Дван-Джар, захочет ещё и ещё. Захочет, чтобы мы утоляли его… алчность. – Фвай-чи протянул Эфраиму небольшой пыльный флакон, наполовину заполненный тёмной жидкостью. – Твоя память заперта. Её уже нельзя открыть… никакими ключами. Выпей это.

Эфраим взял флакон и с любопытством рассмотрел содержимое:

– Что со мной будет, если я это выпью?

– Вещество тела содержит память. Вы зовёте её… инстинктом. Я даю тебе лекарство. Оно соединяет… клетки тела. Клетки обмениваются памятью. Все. Даже запертые. Открыть запертые клетки нельзя. Можно… расплавить решётки. Ты выпьешь лекарство? Или боишься?

– Я умру?

– Нет.

– Сойду с ума?

– Трудно сказать. Наверное, нет.

– И я вспомню всё, что знал, – всё, что забыл?

– Да. Память вернётся. Ты вспомнишь, что обещал охранять Дван-Джар.

Эфраим задумчиво поднимался по ступеням.

У балюстрады ждали Сингалисса и Дестиан. Сингалисса резко спросила:

– Что в этом флаконе?

– Память. Мне достаточно это выпить – и память вернётся.

Сингалисса наклонилась вперёд, её руки вздрагивали. Эфраим попятился. Сингалисса спросила:

– И вы это выпьете?

– Разумеется.

Сингалисса закусила губу. Эфраиму показалось, что у него внезапно обострилось зрение – он увидел тусклую бледность кожи Сингалиссы, мельчайшие морщинки вокруг глаз и рта, её ключицы, выпяченные, как грудка ощипанной птицы.

– На вашем месте я не рисковала бы, – произнесла Сингалисса. – Подумайте! У вас всё идёт хорошо. Вы – кайарх. Вы собираетесь заключить тризму с крупнейшим, богатейшим пределом. Что вам ещё нужно? Содержимое этого сосуда может нарушить равновесие, и что тогда?

Дестиан покровительственно вставил:

– Будь я на вашем месте, я довольствовался бы тем, что имею!

Сингалисса продолжала:

– Вам полезно посоветоваться с кайархом Рианле. Он очень неглупый человек, он вам поможет.

– Казалось бы, вопрос о восстановлении моей памяти не должен интересовать никого, кроме меня, – заметил Эфраим. – Сомневаюсь, что мудрость Рианле в данном случае уместна.

Пройдя в приёмный зал, он увидел Рианле, спускавшегося навстречу по парадной лестнице. Эфраим задержался:

– Надеюсь, вы хорошо отдохнули?

Рианле вежливо поклонился:

– Очень хорошо, благодарю вас.

К ним подошла Сингалисса:

– Я рекомендовала Эфраиму попросить вашего совета по важному вопросу. Фвай-чи передали ему жидкость, способную, по их словам, вернуть ему память.

Рианле задумался, потом извинился:

– Одну минуту, с вашего позволения. – Эккордский кайарх отошёл в сторону с Сингалиссой, и они стали о чём-то говорить, почти беззвучно шевеля губами. В конце концов Рианле кивнул и задумчиво вернулся к подножию лестницы, где его ждал Эфраим.

– Пока я освежался, – сказал Рианле, – у меня было время заново оценить ситуацию, вызвавшую напряжение между нашими пределами. Предлагаю отложить дальнейшее обсуждение Дван-Джара. Нельзя допускать, чтобы столь несущественная мелочь служила препятствием для предложенной тризмы. Как вы считаете?

– Совершенно с вами согласен.

– Тем не менее я очень сомневаюсь в полезности и даже безвредности препаратов фвай-чи. Они нередко вызывают повреждения мозга. Я обязан заботиться о будущем благополучии Маэрио, в связи с чем вынужден настаивать на том, чтобы вы не принимали пагубные наркотические зелья, приготовленные фвай-чи.

«Удивительное дело! – подумал Эфраим. – Если потеря моей памяти даёт столько преимуществ другим, значит, несмотря на всё моё возмущение, я недооценил нанесённый мне ущерб!» Вслух он сказал:

– Нас ждут в гостиной. Прошу вас, присоединимся к собравшимся.

Сидя за обширным красным столом, Эфраим разглядывал обращённые к нему лица. Не считая его самого, присутствовали двадцать четыре персоны – четырнадцать шарродских баронов, четыре эйодарха из Эккорда, Сингалисса, Дестиан, Стелани, Рианле, крайке Дервас и Маэрио.

Эфраим осторожно поставил на стол маленький пыльный флакон:

– Возникло новое обстоятельство, требующее внимания. Речь идёт о моей памяти. Она в этом пузырьке. В Порт-Маре кто-то украл у меня память. Я ничего так не хочу, как установить личность грабителя! Из тех, с кем я проводил время в Порт-Маре, двое уже умерли. Случайно или не случайно – это мы скоро узнаем – оба были убиты. Мне рекомендуют не пить лекарство. Мне говорят, что лучше не ворошить прошлое, предупреждая, что правда не стоит того, чтобы портить отношения с влиятельными людьми. Само собой, я отвергаю такую точку зрения. Я хочу, чтобы ко мне вернулась память, чего бы это ни стоило!

Эфраим откупорил флакон, поднёс его ко рту – и залпом проглотил содержимое. Жидкость, мягко-землистая на вкус, напоминала взвесь измельчённой плесневелой коры в дождевой воде, набранной из трухлявого пня. На него напряжённо смотрели двадцать четыре лица.

– Прошу простить вопиющую нескромность глотания в вашем присутствии… Ничего не чувствую. Надо полагать, препарат действует не сразу – сначала он должен проникнуть в кровь, распространиться по всему телу… Мелькают свет и тени – ваши лица то исчезают, то появляются. Придётся закрыть глаза… Вспышки света – взрываются, расползаются пятнами… Вижу все свои внутренности, жилы, сосуды… Вижу руками… вижу ноги изнутри… себя сзади и спереди. – Эфраим хрипел: – Звуки – всюду звуки… – Он больше не мог говорить и откинулся на спинку кресла.

Он осязал, видел, слышал хаос впечатлений – кружащиеся солнца и пляшущие звёзды, пену солёного прибоя, теплоту болотной грязи, гниловатый запах водорослей. Ощущение копья, крепко сжатого в руке и вонзающегося во что-то плотное. Жгучее пламя костра под ногами. Истерический визг женщин. Времени не было. Видения проплывали мимо, возвращались и снова уплывали в мутную глубину, как стайки встревоженных рыб. Эфраим стал терять сознание, его конечности немели. Он боролся, пытаясь усилием воли разогнать сонливую слабость – первый яростный взрыв впечатлений отступил, улёгся, исчез.

Череда ощущений продолжалась, но теперь они сменялись не так часто и, по-видимому, разворачивались в хронологической последовательности. Он начинал видеть лица, слышать голоса – незнакомые лица, незнакомые голоса людей, невыразимо близких. Слёзы лились у него по щекам… Он измерил годами бездонную пропасть космических расстояний, познал скорбь странников, навсегда покидавших родные миры, ликовал торжеством завоеваний. Он убивал, его убивали. Он любил, его любили. Он выкормил и вырастил тысячу семей. Он умер тысячами смертей и тысячи раз впервые открыл глаза с младенческим плачем.

Картины памяти являлись всё медленнее, будто запись событий, подходя к концу, с каждой секундой становилась подробнее. Он был первым человеком, ступившим на каменистую землю Маруна. Он возглавлял исход племён из Порт-Мара, изнурительные восхождения человеческих волн в горные пределы. В нём жили все кайархи Шаррода – и многие кайархи других пределов. В нём жили сотни эйодархов и рядовых рунов. Все эти жизни он испытал за пять секунд.

Ход событий замедлялся. Он наблюдал за строительством странга Бен-Буфаров.