Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

– Когда с вас хватит, так и скажите. – Лоркас взглянул на часы. – У меня осталось около часа. Потом мне уже точно нужно быть в «Трёх фонарях».

Поднявшись по улице Хромых Детей, они свернули на авеню Ауна. Лоркас описывал попадавшиеся по дороге наименее респектабельные заведения – роскошный бордель, бары, обслуживавшие сексуальных извращенцев, полутёмное «кафе», где на втором этаже за определённую плату можно было пользоваться запрещёнными нейростимулирующими устройствами, и другие притоны, предлагавшие подонкам общества ещё более сомнительные развлечения.

Эфраим внимал пояснениям своего Вергилия с каменным лицом. Он чувствовал себя не столько шокированным, сколько отстранённым, как если бы ему демонстрировали декорации, приготовленные за кулисами театра абсурда. В конце концов, они дошли до «Трёх фонарей», просторного ветхого строения, откуда доносилось пиликанье деревенских скрипок и бренчание банджо – завсегдатаи предпочитали весёлые джиги в стиле «Тинсдейльских бродяг».

«Сингалисса была права, – подумал Эфраим, – когда объявила музыку не более чем символическим себализмом. Впрочем, слово «себализм» здесь не совсем подходило. Точнее говоря, музыка – символическое выражение страстей, включающих и себализм, и многие другие проявления сильных чувств».

У входа «Трёх фонарей» Лоркас попрощался с Эфраимом:

– Не забывайте, я с величайшим удовольствием воспользуюсь любой возможностью посетить горные пределы. В один прекрасный день… кто знает?

Эфраим живо представил себе ледяной приём, который Сингалисса неизбежно уготовила бы напросившемуся в гости Лоркасу, и воздержался от обещаний:

– В один прекрасный день. В настоящее время это может оказаться неудобным.

– Что ж, до свидания! Вы не забыли дорогу? Спуститесь прямо по авеню Ауна, поверните на юг по любой поперечной улице и выйдите на Эстраду. Оттуда недалеко до моста, а на том берегу останется подняться к отелю по улице Бронзовых Шкатулок.

– Я хорошо ориентируюсь – не потеряюсь.

Махнув рукой на прощание, Лоркас неохотно скрылся за дверью «Трёх фонарей». Эфраим отправился назад знакомой дорогой.

* * *

Небо заволокли тяжёлые тучи. Продолжался умбер, сумрачный и пасмурный – Фурад опустился за холм Джиббери, Маддар и Цирсе полностью исчезли за свинцовым грозовым фронтом. Тьма, почти неотличимая от мерка, спустилась на Порт-Мар – авеню Ауна озарили разноцветные огни, призывавшие к бесшабашному веселью.

Пока Эфраим шёл, мысли его вернулись к Маэрио. Как ему хотелось остаться с ней вдвоём! Но тщетно было противиться воле кайарха Рианле, строгостью нравов не уступавшего самой Сингалиссе.

В этот момент Эфраим проходил мимо роскошного борделя, и пока он размышлял о характере Рианле, дверь заведения открылась. С раскрасневшимся лицом, в растрёпанной одежде из публичного дома вышел кайарх Рианле собственной персоной.

Эфраим остолбенел: последний бокал пунша, пожалуй, был лишним. Недоверчиво усмехнувшись, он пригляделся – и разразился безудержным хохотом.

Рианле стоял, то открывая, то закрывая рот, сначала побагровев от гнева, потом пытаясь изобразить товарищескую ухмылку. В сложившихся обстоятельствах ни то ни другое не выглядело убедительно и не возымело никакого действия. Для руна насмешки нестерпимы. Эфраим не мог не рассказать о случившемся – драгоценному анекдоту о могущественном владетеле Эккорда суждено было передаваться из уст в уста, из поколения в поколение! Каково бы ни было мнение кайарха Рианле о самом себе, он немедленно осознал, что с этого момента ему предстояло стать всеобщим посмешищем, что хихиканье и фырканье за спиной будут сопровождать его всю оставшуюся жизнь.

Неким отчаянным усилием воли Рианле удалось взять себя в руки:

– Что вы здесь делаете?

– Ничего! Любуюсь на городские достопримечательности – и обнаруживаю самые невероятные вещи! – Эфраима сотрясали приступы плохо сдерживаемого смеха.

Рианле выдавил холодную улыбку:

– Что тут скажешь? Не судите меня слишком строго. К сожалению, я вынужден ежедневно олицетворять собой апофеоз рунической доблести. От меня ожидают невозможного, бремя становится невыносимым. Сегодня прохладно. Пойдёмте выпьем чего-нибудь горячего, уподобившись бесстыдным обитателям Порт-Мара! Здесь подают экзотический напиток, именуемый «кофе». Считается, что он оказывает скорее отрезвляющее, нежели опьяняющее действие.

Рианле провёл Эфраима по улице Смышлёной Блохи к заведению под вывеской «Кофейный пассаж Аластория-Люкс». Заказав напитки на двоих, Рианле извинился:

– Одну минуту, я сейчас вернусь.

Сидя напротив окна, Эфраим видел, как Рианле перешёл через улицу и скрылся в маленькой убогой лавке с витринами, заваленными всякой всячиной.

Подали кофе – Эфраим попробовал варево и нашёл его пикантным и ароматным. Запахи, наполнявшие кофейню, ему тоже понравились. Рианле вернулся. Они молча сидели и прихлёбывали кофе, осторожно поглядывая друг на друга.

Рианле приподнял крышку серебряного кувшина-кофейника, заглянул в него. Его рука на мгновение задержалась над открытой горловиной, после чего крышка со звоном захлопнулась. Эккордский кайарх налил Эфраиму и себе по второй чашке. Теперь он был разговорчив и учтив. Забыв о кофе, остывавшем на столе, Рианле углубился в рассуждения. Эфраим пил и слушал. Ум его помрачился и растворился клочьями тумана.

Как во сне, он брёл с ведущим его под руку Рианле по Эстраде, по мосту, по каким-то задворкам. Они очутились в парке за «Королевским руническим отелем». Приближаясь к заднему ходу, Рианле принимал все меры предосторожности, чтобы их не заметили, но ему не повезло – из-за живой изгороди, отделявшей отель от парка, навстречу шла Сингалисса.

С отвращением взглянув на Эфраима, она повернулась к Рианле:

– Вы нашли его в состоянии алкогольного отравления! Какой позор! Йохайм будет вне себя от стыда и возмущения!

Рианле на мгновение задумался, но тут же безнадёжно покачал головой:

– Давайте пройдём в боковую аллею, подальше от посторонних ушей, и я вам всё объясню.

Рианле и Сингалисса присели на скамью, скрытую буйной растительностью. Эфраим стоял рядом, сосредоточенно разглядывая светлячка. Рианле прокашлялся:

– Всё гораздо хуже, чем вы думаете. Это не простое опьянение. Кто-то предложил ему опасный наркотик. Он сделал глупость, попробовал его – и лишился памяти. Полностью.

– Какая трагедия! – воскликнула Сингалисса. – Нужно немедленно известить Йохайма. Он перевернёт вверх дном весь Новый город, узнает всю подноготную!

– Подождите! – тихо и хрипло сказал Рианле. – Нашим интересам лучше всего послужит другое развитие событий.

Сингалисса остановила на лице эккордского кайарха холодный, всевидящий, всё понимающий взгляд:

– Нашим интересам?

– Да. Подумайте. Йохайм рано или поздно умрёт – скорее всего, раньше, чем этого можно было бы ожидать. Когда произойдёт это прискорбное событие, Эфраим станет кайархом.

– В его нынешнем состоянии?

– Конечно нет! Он быстро научится говорить и ориентироваться, а Йохайм поможет ему восстановить память. Но… что, если Эфраим отправится путешествовать?

– И не вернётся?

– После смерти Йохайма Дестиан станет кайархом Шаррода и, с моего благословения, заключит тризму с Маэрио. Йохайм никогда не отдаст отрог Шорохов. Но если Дван-Джар перейдёт в мои руки, я смогу наложить дань на фвай-чи. Для меня это существенный и надёжный источник дохода, а для них драгоценные камни и эликсиры всё равно ничего не значат! Шарродом будет править