Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

Через тридцать лет, будь Оззо Диссельберг жив, он мог бы торжествовать. Рабочий класс, воодушевлённый прокламациями Карадаса и «Эгалистическим манифестом», творил чудеса. В частности, были построены система движущихся дорог (так называемых полотен), обеспечившая каждому возможность бесплатного передвижения, комплекс пищевых синтезаторов, гарантировавший каждому минимальное бесплатное питание, а также кварталы за кварталами, районы за районами типовых многоквартирных блоков, рассчитанных на три тысячи человек каждый. Избавившись наконец от гнёта нужды и тяжёлого ежедневного труда, аррабины могли сообща пользоваться прерогативами, ранее принадлежавшими исключительно технократам, – то есть развлекаться и бездельничать.

* Скопление Аластор делится на двадцать три «звёздных предела». Согласно древней традиции каждый предел находится под покровительством мифической богини, в связи с чем коннатига на торжественных церемониях всё ещё величают мистическим титулом «супруга двадцати трёх». В эпоху первоначальной колонизации Скопления жители каждого звёздного предела выбирали девственницу, олицетворявшую богиню-покровительницу, – с ней коннатиг, посещая тот или иной предел, должен был вступать в брачные отношения.

** Большинство историков неаррабинского происхождения придерживаются того мнения, что Карадас задушил Диссельберга в пылу идеологического диспута.

*** Потусторонние леса: районы Трембала и Треморы к северу и к югу от Аррабуса, некогда густонаселённые и возделывавшиеся, а ныне одичавшие и лишь периодически посещаемые кочевниками (если не считать отдельных хуторов, разбросанных по тайге и почти не сообщающихся).

38

Курсар – местный представитель коннатига, как правило, работающий и проживающий в экстерриториальном анклаве, именуемом «Аластроцентралом».

39

От ойкуменического «кондаптриолика», «наука об управлении информацией» (кибернетика – одна из кондаптрических дисциплин).

40

Зак – мир сотен тысяч островов, разбросанных по сотням морей и образующих бесчисленные бухты и проливы. Даже единственный крупный остров-континент испещрён озёрами, соединёнными сетью рек и каналов. Многие семьи живут в плавучих домах, а к тому же нередко владеют небольшими парусными яхтами. Причальные сваи на Заке – символы общественного положения, профессии и особых наклонностей владельцев. Их украшают сложными орнаментами, резными масками, фигурами и навершиями.

41

Обитателям Аластора звёзды, как правило, близки и знакомы, и «астрономии» (т. е. звездочтению, умению называть звёзды по памяти) они учат всех детей. Опытный звездочёт может припомнить наименования тысячи с лишним звёзд и о каждой рассказать ту или иную историю. В былые времена таким знатокам оказывали особые почести, а самые умелые рассказчики снискивали повсеместную славу.

42

Излишне было бы напоминать о том, что на одной планете Скопления созвездия выглядят не так, как на другой. Соответственно, отличаются одно от другого и наименования созвездий, используемые жителями различных миров. С другой стороны, некоторым характерным структурным элементам Аластора – таким как Фьямифер, Хрустальный Угорь, Провал Куна и Прощальный Венец – издревле присвоены наименования, общепризнанные во всём Скоплении.

43

Отрывок из «Чванливых поучений странствующего педанта»:

«В Аррабусе иностранцы не пользуются никакими льготами, и заезжему туристу не приходится рассчитывать на особые или привычные удобства, не говоря уже о роскоши. В Унцибале прибывших обслуживает единственная гостиница у космодрома, старый безалаберный «Приют путешественника», где стремление постояльца пользоваться общепринятыми нормами гостеприимства остаётся не более чем благочестивой надеждой. Приём, ожидающий иммигрантов, ещё холоднее – их загоняют в огромные цементно-серые бараки, где, преисполнившись стоицизма, они ожидают распределения по комнатам в многоквартирных блоках (так называемых «общежитиях»). Отведав пару раз «всячины со смолокном», многие спрашивают себя: «За этим ли я приехал на Вист?» – и спешат убраться восвояси. С другой стороны, турист, твёрдо назначивший дату своего отъезда, вполне способен получить удовольствие от головокружительного вихря аррабинской жизни. Аррабины общительны, хотя мало интересуются внутренней жизнью, посвятив себя удовольствиям и развлечениям. У чужестранца быстро заводятся десятки друзей и подруг, причём многие из них охотно соглашаются реализовать его эротические фантазии. (Следует заметить, к месту или не к месту, что в обществе полного равноправия различия полов становятся более или менее неопределёнными.)

Несмотря на оживлённое общение с друзьями и настойчивое веселье толпы, приезжий мало-помалу начинает замечать повсеместную захудалость механизмов и сооружений, плохо маскируемую наслоениями клеевой краски. Никто никогда не заменял оборудование цехов, производящих «протоквашу»: меню аррабинов по-прежнему состоит из «всячины со смолокном» и миски дрожащего «студеля» напоследок – чтобы, по местному выражению, «заморить червячка». Каждый гражданин Аррабуса по-прежнему «тухтит» тринадцать часов в неделю, выполняя случайные, более или менее обременительные обязанности (аррабины всё ещё надеются сократить продолжительность «рабочей недели» до десяти, а в конечном счёте и до шести часов). «Ишачка» (грязная работа) – всё, что связано с машинами, конвейерной сборкой, ремонтом, уборкой, очисткой и строительством, – непопулярна. Аррабины предпочитают «халтуру» (чистую работу), т. е. ведение записей и счётов, изготовление и размещение декоративных украшений, преподавание. Техническое обслуживание важнейшего оборудования и крупномасштабное строительство осуществляются по контракту компаниями, базирующимися за пределами Аррабуса («за бугром»). Свободно конвертируемая валюта, необходимая для оплаты этих услуг, приобретается посредством экспорта тканей, игрушек и эндокринного сырья (так называемого «экстракта»), но объём производства экспортных товаров очень невелик. Оборудование ломается и простаивает, а «справедливое распределение обязанностей» приводит к постоянной замене персонала. Руководители (т. е. аррабины, по жребию получившие право «халтурить») не располагают никакими эффективными средствами принуждения. Обязанности, требующие профессионального опыта, выполняются подрядчиками, чья заработная плата поглощает все доходы от экспорта. Внутренние средства наличного расчёта, применяемые аррабинами, за пределами мегаполиса хождения не имеют.

Как выживает подобная экономическая система? Чудом: рывками и толчками, бросаясь из стороны в сторону, сталкиваясь с неожиданностями и прибегая к импровизациям. Голь на выдумки хитра – аррабины наслаждаются жизнью, полагаясь на свою по-детски очаровательную сиюминутную изобретательность.

Массовые зрелища пользуются всеобщей популярностью. Аррабинская версия хуссейда – экзотический, даже гротескный спектакль, в котором коллективному катарсису придаётся большее значение, чем мастерству игроков. К разряду «шункерии» относятся всевозможные бои, соревнования, игры и бега с участием громадных зловонных хищников из болот Помбала. В последнее время наездники-шункеры проявляют недовольство чрезмерным риском и требуют повышения платы за выступления, каковым требованиям аррабины упорно сопротивляются.

Разумеется, вопреки напускной жизнерадостности и обязательным проявлениям энтузиазма, жизнь в чудесной стране равноправия скорее удивительна, нежели прекрасна. Разочарование, раздражение и гнетущее беспокойство носят характер хронической эпидемии. Безостановочные эротические извращения, мелкое воровство, интриги, тайная вражда соседей, устраивающих друг другу всевозможные неприятности, – явления, в Аррабусе никого не удивляющие, хотя аррабины, несомненно, не отличаются ни силой характера, ни психической выносливостью. Говорят, что каждому обществу свойственно неповторимое сочетание пороков и преступлений. Неприглядная сторона жизни аррабинов источает особое зловоние развращённости нищих».

44

Озоль – денежная единица,