Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

в себе, занимает ключевую позицию, где он может защищать территорию команды благодаря своей неприкосновенности в радиусе двух метров вокруг горящей державы.

Шерль стоит на платформе в конце поля, посреди финишной купальни. На ней белая хламида с золотым кольцом спереди. Игроки каждой команды стремятся схватиться за золотое кольцо шерли команды противника – после этого хламида может быть сорвана одним движением. Достоинство шерли спасает капитан, уплачивающий выкуп в размере пятисот, тысячи, двух тысяч или более озолей, в зависимости от предварительной договорённости команд.

22

Керчахан – лорд Дженсифер употребил старинное местное выражение, означающее способность легендарных героев к сверхчеловеческим подвигам силы и воли.

23

Буф – обитая мягким материалом метровая дубинка, позволяющая сбрасывать противника в купальню.

24

Здесь лорд Дженсифер намекает на тактику сильных команд, способных теснить неопытного противника широким фронтом по всему полю.

25

Половину поступлений от продажи билетов делят между соревнующимися командами: три четверти получают победители, одну – проигравшие.

26

Танчинар – серебристая чёрная рыба; встречается небольшими стаями в открытых просторах Южного океана.

27

Между собой игроки в шутку называли Таммаса, лорда Дженсифера, женским именем Тамми.

28

Истовен – радостное, гордое ощущение внутренней силы, «мана» – чувство, побуждающее героев на отчаянные подвиги. По существу, не поддающийся переводу термин.

29

«Эмбланс» (на жаргоне ценителей хуссейда) – в какой-то мере материнское свойство, пробуждающее сыновние чувства, в отличие от «сашео», взывающего к ревностной защите и поклонению.

30

Карпун – хищное животное, напоминающее небольшого тигра или гиену; водится в районе Шамшинских вулканов.

31

Кворль – моллюск, обитающий в песке по берегам океана.

32

Курсет – похожее на краба крупное морское насекомое.

33

Трефлёвый – грязный, бесчестный, непристойный; эпитет, часто применяемый треваньями в отношении триллей.

34

Аластор – в древнегреческой мифологии «дурной глаз», «демон мести». – Прим. перев.

35

Цветовыми кодами обозначаются преобладающие местные условия. Пользуясь особым переключателем, коннатиг может выбирать любую из нескольких категорий справочной информации. Обычно, когда переключатель находится в центральном положении, коннатиг способен с первого взгляда оценить общую ситуацию в скоплении Аластор, насчитывающем более трёх триллионов жителей. Когда коннатиг прикасается к огоньку-символу, на панели появляются наименование и номер соответствующей планеты. Если коннатиг нажимает на тот же индикатор чуть сильнее, из прорези стола бесшумно выскальзывают информационные карточки с описаниями важнейших последних событий, происходивших на планете. Коннатигу достаточно также произнести вслух номер планеты, и обозначающий её индикатор вспыхивает на секунду белым светом, а у коннатига под рукой оказываются всё те же справочные карточки.

36

Шунки – чудовищные твари, водятся в болотах Помбала. Отличаются исключительно неуживчивым, злобным и непредсказуемым нравом. Шунки отказываются размножаться на Зумере, хотя лучшими наездниками считаются именно зуры. На стадионах Аррабуса зрелища с участием шунков, наравне с местной разновидностью хуссейда, – самые популярные развлечения.

37

Вист – единственная планета Двона, «глаза Хрустального Угря», сверкающего в Джампарском звёздном пределе* поодаль от центра Скопления. Это небольшая влажная и прохладная планета, почти ничем не примечательная, кроме своей истории, по экстравагантности, отчаянным выходкам судьбы и нелепости не уступающей эпосу любой другой планеты Аластора.

Четыре континента Виста – Зумер и Помбал, Трембал и Тремора – заселяли отдельные волны мигрантов. Народы разных континентов развивались в изоляции и почти не взаимодействовали, пока не началась Великая война полушарий между Трембалом и Треморой, увенчавшаяся уничтожением общественных учреждений и повсеместным одичанием обоих континентов.

Трембал и Тремора почти смыкаются, но разделены узким Саламанским морем – бывшим каньоном доисторического разлома. Именуемые Аррабусом прибрежные полосы между яйлами и морем (преимущественно илистые топи и болота) давали пропитание лишь малочисленным земледельцам, птицеловам и рыбакам. Сюда, в Аррабус, за неимением лучшего убежища переселились гонимые войной и её последствиями беженцы с обоих континентов, главным образом из обеспеченных семей. Пришлые люди, не умевшие и не желавшие заниматься сельским хозяйством, организовали небольшие предприятия и технические мастерские и уже через три поколения составили привилегированный класс Аррабуса, тогда как коренные аррабины превратились в касту наёмных работников. В связи с лавинообразным ростом населения новые олигархи стали питаться импортированными продуктами, а пища для рабочих и других плебеев синтезировалась.

Вопиющее неравенство различных слоёв населения вызывало неизбежное недовольство, со временем приобретавшее всё более откровенный и взрывоопасный характер. Некто Оззо Диссельберг в конце концов опубликовал трактат: «Протоколы всеобщей справедливости», не только систематизировавший нравственные и экономические основы классовой борьбы, но и предъявлявший правящей элите ряд далеко идущих обвинений, одним представлявшихся самоочевидными, а другим – беспочвенными. Обвинения эти, справедливые или преувеличенные, с трудом поддавались фактическому обоснованию. Например, Диссельберг утверждал, что владельцы промышленных предприятий Аррабуса намеренно применяли машины, способствовавшие снижению производительности труда, что огромное количество усилий тратилось впустую на устаревшие процессы, превратившиеся в бессмысленные ритуалы, и на излишнюю доработку продукции, искусственно ограничивавшую её выход. Благодаря такой бесчестной стратегии, по убеждению Диссельберга, рабочих вечно манили мечтой о близком благосостоянии и заслуженном отдыхе, побуждая их отдавать нанимателю последние силы и здоровье, но планомерно отказывали им в осуществлении этой мечты. Более того, Диссельберг заявлял, что промышленные предприятия Аррабуса позволяли беспрепятственно производить высококачественные товары, продукты и услуги в количестве, достаточном для полного обеспечения ими всего населения, а не только привилегированной верхушки, затрачивая в два раза меньше времени и усилий.

Разумеется, олигархи отвергли доводы Диссельберга, объявив его демагогом и опровергая его выкладки своими собственными подборками не менее красноречивых статистических данных. Насколько прав был Диссельберг? Трудно сказать. Так или иначе, его «Протоколы» приобрели повсеместную популярность, и отношение к нанимателям людей, вынужденных зарабатывать себе на жизнь, мало-помалу изменилось.

Пасмурным утром зловещего дня, впоследствии получившего историческое наименование Дня предательства, Диссельберга нашли мёртвым в постели, причём налицо были все признаки насильственной смерти**. Ближайший соратник погибшего трибуна, Ульрик Карадас, тотчас же призвал рабочих к демонстрациям протеста, быстро вылившимся в массовые беспорядки и убийства, завершившиеся свержением правительства. Карадас организовал «Первый эгалистический интерсоциал» и провозгласил принципы Диссельберга непреложным законом – по существу, новой конституцией Аррабуса. Страна преобразилась в одночасье.

Потерявшие власть олигархи по-разному реагировали на нововведения. Одни эмигрировали на те планеты, где они предусмотрительно вложили накопленный капитал. Другие побратались с бывшими классовыми врагами и, засучив рукава, занялись созиданием новой