Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Закрытый сектор «Блок-9».

Зима в этом году в Сибирь пришла рано и сразу показала зубы. За окнами, затянутыми тройными стеклопакетами и стальными решётками, выла метель, заметая бетонный периметр, опутанный «спиралью Бруно» под напряжением. Но здесь, внутри, царил стерильный, искусственный климат. Воздух был сухим, отфильтрованным, с едва уловимым запахом спирта.

Профессор Аркадий Петрович Валентинов, глава спецпроекта «Заслон», потёр воспалённые от бессонницы глаза. Перед ним на столе стоял микроскоп и лежала папка с красной полосой.

— Показатели крыс стабильны, но этого недостаточно, — звучал его голос глухо в тишине кабинета. — Вирус мутирует быстрее, чем мы подбираем ингибиторы. Штамм «Анталья» — это просто детский лепет по сравнению с тем, что сейчас гуляет по США.

Напротив сидела Елена Сергеевна Довженко, ведущий вирусолог проекта. Она была бледной, её халат висел на костлявых плечах мешком.

— Аркадий Петрович, мы упёрлись в потолок, — тихо сказала она. — Образцы пациентки Ольшанской — это чудо, да. Её плазма буквально пожирает вирусную оболочку. Но мы не можем синтезировать достаточное количество сыворотки на основе одной только донорской крови. Нам нужно воспроизвести механизм иммунного ответа искусственно. Нам нужен живой носитель. Не крыса. Не макака. Человек.

Валентинов тяжело вздохнул. Он посмотрел на часы. Три ночи.

— Генерал Фёдоров дал добро, — проговорил он, не глядя ей в глаза. — Час назад звонили из Москвы. Борт из Оренбурга уже сел в Толмачёво. Спецконвой везёт «материал».

Довженко на секунду замерла, сжав ручку.

— Материал?

— Да. Спецконтингент. Пожизненники. Те, кого списали ещё при старом мире. Теперь они послужат родине. Хоть раз в жизни.

***

Начало декабря. Изолятор «Блока-9».

В подвальном помещении, переоборудованном под лабораторию высшего уровня биологической защиты (BSL-4), стоял гул мощной вентиляции. Вдоль длинного коридора располагались герметичные боксы с бронированными стёклами.

Полковник спецназа Виктор Иванович Иванов, начальник охраны объекта, шёл вдоль камер, проверяя посты. Это был огромный, квадратный человек с лицом, не выражающим ничего, кроме профессиональной бдительности. Рядом семенил Олег Игнатов, лаборант, с планшетом в руках.

— Значит так, Олег, — басил Иванов. — Протокол «Красный лёд». Любое агрессивное действие, огонь на поражение. Никаких «стрелять по ногам». Только голова. Если объект вырвется в коридор, герметизация сектора и подача газа. Ты в противогазе спать должен, понял?

— Понял, Виктор Иванович, — сглотнул Игнатов.

Они остановились у бокса № 1. Внутри, прикованный к медицинской кушетке мощными кожаными ремнями, лежал мужчина лет сорока. Его лицо было обезображено шрамом, взгляд бегал.

— Кто это? — спросил Иванов, разглядывая «материал» как кусок мяса на рынке.

Игнатов сверился с планшетом.

— Объект 001. Антон Пырьев. В прессе известен как «Мясник из Химок». Изнасиловал и расчленил девять женщин и двоих подростков. Сидел в «Чёрном дельфине» восемь лет.

Иванов хмыкнул.

— Жаль патроны тратить было бы в обычное время. Ну, открывай шлюз. Довженко готова?

— Да.

В шлюзовую камеру вошли двое в полных защитных костюмах, напоминающих скафандры космонавтов. Шланги подачи воздуха тянулись к потолку. Это были Валентинов и Довженко.

Пырьев, увидев их, забился в путах.

— Эй! Вы кто? Куда вы меня привезли? — заорал он.

Голос через динамики звучал искажённо.

— Я требую адвоката! У меня права! Я жалобу напишу прокурору!

Елена Сергеевна подошла к нему, держа в руках металлический шприц-пистолет с мутной жёлтой жидкостью. Вирус.

— Ваши права, гражданин Пырьев, закончились в тот момент, когда вы взяли в руки нож в 2015 году, — холодно произнес Валентинов через интерком. — А сейчас мир изменился. Вы больше не заключенный. Вы — ресурс.

— Нет! Не трогайте меня! Суки! Ааа!

Пырьев извивался. Жилы на шее вздулись. В его глазах, привыкших видеть страх жертв, теперь плескался собственный животный ужас. Он понимал, что это не допрос. Это конец.

Довженко, стараясь, чтобы руки не дрожали, прижала инъектор к шее маньяка.

— Фиксирую время. 14:00. Введение патогена ZO-1. Штамм модифицированный.

Пшик пневматики. Пырьев взвыл, дёрнулся и затих, тяжело дыша.

— Теперь ждём, — вздохнула Довженко.

Прошло тридцать минут. Пырьев начал потеть. Пот был липким, маслянистым. Его кожа серела на глазах, приобретая оттенок мокрого асфальта. Он начал бредить.

— Мама… не надо… я больше не буду… — шептал убийца, а потом его выгнуло дугой.

Суставы хрустнули.

— Температура сорок один и пять, — диктовал Игнатов, глядя на мониторы жизнеобеспечения. — Пульс сто восемьдесят. Критическая нагрузка на сердце.

— Вводим прототип вакцины «Вариант-А», — скомандовал Валентинов.

Вторая инъекция. Пырьев затих. На минуту показалось, что ему стало легче. Но потом он открыл глаза.

Зрачков не было. Радужка заплыла молочно-белой пеленой, сквозь которую проступали лопнувшие капилляры. Это были глаза не человека, а глубоководной рыбы.

Он зарычал. Звук шёл не из горла, а словно из пустой бочки. Ремни на запястьях затрещали. Мышцы, стимулируемые вирусом, налились неестественной силой. Он рванул руку, и кожа на запястье лопнула, обнажая мясо, но он даже не заметил.

— Трансформация завершена, — констатировала Довженко бесцветным голосом. — Прототип «А» не сработал. Полная потеря когнитивных функций. Агрессия.

Зомби, бывший когда-то маньяком, клацал зубами, пытаясь дотянуться до людей в скафандрах, которые стояли за стеклом. С его губ капала чёрная слюна.

— Утилизировать, — бросил Валентинов и отвернулся.

Полковник Иванов нажал кнопку интеркома.

— Группа зачистки, в бокс.

В шлюз вошли двое бойцов в тяжёлой броне и шлемах с глухими забралами. В руках у них были пистолеты Ярыгина с глушителями.

Зомби-Пырьев бросился на них, насколько позволяли ремни, пытаясь укусить бронированный рукав.

Хлоп.

Чёрная точка появилась ровно посередине лба зомби-маньяка. Его голова дёрнулась назад, и тело обмякло.

— Упаковать, — скомандовал Иванов. — И в печь. Температуру на максимум. Чтобы даже пепла не осталось.

Двое санитаров в химзащите сноровисто упаковали тело в плотный чёрный мешок. Через десять минут в заднем дворе лаборатории, где стояла пристройка крематория, из трубы повалил густой, жирный дым. Пахло не дровами. Пахло горелым мясом.

***

Январь. Кабинет генерала Фёдорова.

Куратор из Москвы, генерал-лейтенант ФСБ Фёдоров, был не в духе. Он прилетел спецбортом всего на пару часов.

— Аркадий Петрович, вы понимаете, что мы ходим по краю? -постучал пальцем по столу Фёдоров. — Американцы потеряли контроль над континентом. Китай закрылся в кокон. Европа трещит по швам. Мне нужны результаты. Не отчёты о дохлых уголовниках, а вакцина!

— Мы работаем, товарищ генерал.

Валентинов выглядел постаревшим лет на десять.

— Мы перебрали двенадцать вариантов формулы.