Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— Только вроде жизнь наладилась.

Степанов стоял у окна, глядя на серый двор, где дворники в оранжевых жилетах скалывали остатки льда. Он курил, выпуская дым в форточку. За эти месяцы он привык к её присутствию. Бывшая содержанка банкира оказалась на удивление приспособленной к жизни девушкой. Она не ныла, когда отключали отопление, научилась готовить из простых продуктов шедевры и даже штопала его форму.

— Приказ есть приказ, Лесь, — затушил окурок в консервной банке Сергей. — Группа сводная. Говорят, дело государственной важности.

— Куда хоть летите? Или это секрет, как обычно?

Она подняла на него свои большие голубые глаза. В них больше не было той капризной пустоты, что в аэропорту. Теперь там читалась тревога.

— Не секрет, — подошел Степанов, обнял её за плечи, чувствуя родное тепло. — Маршрут длинный. Сибирь, Дальний Восток… А потом через пролив. К «партнёрам».

— В Америку? — ахнула она. — Серёжа, ты с ума сошел? Там же ад. Я новости смотрела. Там радиация, банды, эти… ходячие.

— Там тоже люди, Лесь. И у нас есть то, что им нужно. Вакцина. Наши яйцеголовые в «Векторе» наконец-то довели её до ума. Мы везём надежду.

Олеся отстранилась, и в её глазах снова блеснула та самая тревога, которую он так не любил видеть. Она взяла его руку. Её пальцы были холодными.

— Надежду… Серёжа, я каждый день смотрю новости. Там не просто «ходячие». Там… там всё развалилось. Я читала, что целые штаты стали никому не подвластны. Что люди сами по себе, и каждый за себя. А вы… вы летите туда с чемоданчиком надежды. Как Дед Мороз с подарками в аду. Ты думаешь, они вас поймут? Что они не просто отнимут у вас эти ваши пробирки и…

Она не договорила, но он понял, о чём она думает. О предательстве, о пулях в спину, о том, что «партнёры» в условиях хаоса могут оказаться самыми жестокими врагами. Она видела мир не через призму государственных интересов и дипломатических игр, а так, как видит его обычный человек, как место, где выживают сильнейшие, а доброта — это роскошь.

— Не всё так просто, Лесь, — тихо ответил он, гладя её по волосам. — Да, там хаос. Но там остались и нормальные люди. Те, кто пытается восстановить порядок, спасти своих близких. Вакцина — это не просто лекарство. Это ключ. Ключ к тому, чтобы люди снова начали доверять друг другу, начали строить, а не разрушать. Наша задача, не просто передать ящик. Наша задача, показать, что цивилизация ещё не умерла. Что кто-то ещё помнит о соседях.

Он говорил это и сам почти верил в свои слова. Но где-то в глубине души таилось холодное, прагматичное сомнение, воспитанное годами службы. Он знал цену человеческой жизни в условиях, когда рушится всё. И эта цена была очень низка.

— Так что, как-то так…

Девушка вздохнула, уткнувшись лицом ему в грудь.

— Возвращайся. Слышишь? Не геройствуй там. Ты мне нужен здесь. Живой.

— Вернусь. Куда я денусь с подводной лодки? — усмехнулся он, целуя её в макушку. — Ты главное тут… не скучай. И дверь никому не открывай, кроме наших. Там, кстати, Донской должен послезавтра привезти мешок картошки…

***

Тяжелый военно-транспортный Ил-76, гудя всеми четырьмя двигателями, оторвался от бетонки Чкаловского аэродрома. Внутри, в десантном отсеке, было шумно и холодно. Вдоль бортов сидели люди, спецназ МВД, бойцы ССО, военные медики в полевой форме. По центру грузовой кабины были закреплены контейнеры с маркировкой «Биологическая опасность» и ящики с оборудованием.

Маршрут был изматывающим. Новосибирск, дозаправка и догрузка. Красноярск. Якутск, где мороз всё ещё кусался по-зимнему. Анадырь, аэродром Угольный, встретил их пронизывающим ветром с океана и низким, свинцовым небом. Здесь к группе присоединились переводчики и несколько дипломатов в камуфляже.

В Анадыре их ждала короткая, но напряженная остановка. Пока техники в толстых, непромокаемых куртках заправляли баки, бойцам раздали термосы с крепким, обжигающим кофе и консервы «рыба в собственном соку». Степанов сидел на ящике с боеприпасами у открытой рампы, глядя на бескрайнюю, унылую тундру. Ветер гнал по земле позёмку, выл в антеннах. Здесь, на краю земли, чувствовалась настоящая, первобытная мощь природы, перед которой человеческая цивилизация с её зомби и войнами казалась чем-то незначительным, временным. Рядом с ним сел один из дипломатов, сухощавый мужчина в очках, по фамилии Андреев.

— Непривычно, Сергей Петрович? — спросил он, отхлёбывая кофе. — Мы обычно сидим в тёплых кабинетах и обсуждаем протоколы. А тут… как будто на другую планету приземлились.

— Привычно, — хмыкнул Степанов. — Я на Северном Кавказе в таких условиях жил. Только там вместо снега, грязь, а вместо ветра, пули из соседнего ущелья. Суть та же. Выживание.

— Вы пессимист, — улыбнулся дипломат.

— Реалист, — поправил его Сергей. — Мы летим не с гуманитаркой. Мы летим с оружием. Вакцина в таких условиях — это тоже оружие. Только массового поражения. Для вируса.

Они помолчали, слушая гул двигателей. Степанов подумал об Олесе. Что она сейчас делает? Готовит ужин? Смотрит тот же самый новостной канал, дрожа от вида, что показывают в кадре? Ему захотелось позвонить, но связь здесь была нестабильной, а использовать военный канал для личных разговоров, строжайше запрещено. Он вздохнул и допил кофе до дна, чувствуя, как горячая жидкость согревает его изнутри, разгоняя холод не только от погоды, но и от предчувствия грядущего.

Перелёт через Берингов пролив занял совсем немного времени, но психологически это был прыжок в другой мир.

Аляска. Объединённая база Эльмендорф-Ричардсон. Когда аппарель опустилась, в лицо ударил влажный, солёный воздух. На взлётной полосе их встречали американские военные. Вид у них был потрёпанный, форма мятая, на лицах, печать хронического недосыпа.

Десантники начали выгружать груз, двигаясь чётко и слаженно, несмотря на усталость от долгого перелёта. Степанов, как старший своей группы, спустился одним из последних, оценивая обстановку. База Эльмендорф-Ричардсон была похожа на растревоженный улей. Повсюду сновали джипы и бронетранспортёры, солдаты в полной выкладке патрулировали периметр, а на некоторых вышках виднелись пулемётные расчёты. Воздух пропитывал запах керосина, солёной морской воды и какой-то незнакомой, острой химии, от которой першило в горле.

Именно в этот момент тишина была разорвана.

— Contact, rear! — выкрикнул один из американских часовых, стоявших у ангара в паре сотен метров от них.

Все, как по команде, вскинули оружие. Степанов присел, прижимаясь к