Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— У вас заканчивается «материал»? — сухо спросил Фёдоров.

— Нет. Этого добра хватает. Вчера привезли партию из «Полярной совы». Террористы, серийники.

— Ну так ускорьтесь! — рявкнул генерал. — Если надо, работайте в три смены. Используйте параллельно несколько групп. Мне плевать, сколько упырей вы сожжёте в своей печке. Хоть сотню. Эти люди потеряли право на жизнь, когда взрывали дома и резали детей. Пусть послужат науке.

В лаборатории работа не останавливалась ни на минуту.

Бокс № 4.

Внутри метался худой, бородатый мужчина. Иса Мусаев. Организатор теракта в метро, двенадцать лет назад унесшего жизни сорока человек.

— Аллах всё видит! — кричал он, плюя в стекло. — Вы будете гореть в аду!

— В аду будешь гореть ты, гнида, — пробормотал лаборант Игнатов, настраивая подачу аэрозоля. — Причём буквально.

В этот раз решили не колоть, а распылить вирус через вентиляцию, имитируя воздушно-капельный путь. Хоть он и был редким.

Мусаев закашлялся. Через час он лежал на полу, раздирая ногтями лицо в кровь. Вирус сжигал его мозг, превращая фанатика в простого голодного зверя. Валентинов и Довженко наблюдали за мониторами.

— Вводим «Вариант-С». Внутривенно, дистанционно, через катетер.

Жидкость пошла по трубке. Мусаев затих. Его дыхание выровнялось.

Прошёл час. Два.

— Есть реакция зрачка на свет, — прошептала Довженко. — Температура падает. Он… он возвращается?

Мусаев открыл глаза. Они были красными, но осмысленными.

— Воды… — прохрипел он.

Валентинов сжал кулаки. Неужели?

Но через секунду террорист вдруг страшно закричал. Его тело начало биться в конвульсиях. Изо рта пошла пена.

— Цитокиновый шторм, — констатировала женщина, глядя на прыгающие графики. — Иммунитет уничтожает организм вместе с вирусом. Отказ почек. Отказ печени.

Мусаев умер в страшных муках, захлебнувшись собственной кровью и рвотой, но так и не превратившись в зомби окончательно.

— Неудача, — швырнул планшет на стол учёный. — Опять. Мы убиваем вирус, но убиваем и носителя. Нужно что-то мягче. Тоньше. Как у Ольшанской.

— Крематорий готов, — равнодушно доложил по рации полковник Иванов. — Выносите мусор.

***

Февраль. Решающая фаза.

Атмосфера в «Блоке-9» накалилась до предела. Люди спали по четыре часа, прямо на рабочих местах. Глаза у всех были красными, лица серыми. Запах крематория, казалось, въелся в стены, в одежду, в волосы.

Елена Сергеевна сидела перед компьютером, моделируя белковую структуру. Рядом стояла чашка с давно остывшим кофе.

— Если мы уберем этот «хвост» у молекулы и заменим его синтезированным белком из крови Киры… — бормотала она себе под нос. — И добавим блокатор рецепторов…

Женщина запустила симуляцию. Зелёная полоска на экране поползла вправо. 80%… 90%… 99%… «УСПЕХ».

— Аркадий Петрович!

Её крик разбудил дремлющего Валентинова.

— Аркадий Петрович, смотрите!

Мужчина подбежал к монитору. Он долго вглядывался в формулы, шевеля губами.

— Теоретически… это должно сработать. Это не лечит, Лена. Это блокирует. Вирус входит, но не может пристыковаться к нейронам. Он плавает в крови, пока иммунитет его не добьёт.

— Это вакцина, — выдохнула она. — Превентивная.

— Готовьте партию. «НейроЛок-7». Будем пробовать.

12 февраля. День «Х».

В большом боксе, разделённом перегородками, сидели пятеро.

Это были подонки, которых удалось найти в картотеке ФСИН.

Объект 12: «Душитель из парка». Убил семь старушек ради пенсии.

Объект 13: Член банды Хрюкина, участвовавший в резне.

Объект 14: Педофил-рецидивист.

Объект 15: Наёмный убийца, расстрелявший семью бизнесмена.

Объект 16: Поджигатель, спаливший клуб с людьми.

Они сидели, прикованные к креслам. Им было страшно. Они видели, как увозили предыдущих, и как дымила труба во дворе. Они знали, что отсюда не выходят.

— Пожалуйста… начальник… я всё подпишу… — скулил Душитель, мелкий, щуплый мужичонка.

— Заткнись, мразь.

Иванов стоял у пульта, положив руку на кобуру.

— Ты своё отжил.

— Начинаем, — дрожал голос Валентинова от напряжения.

Сначала, вакцина. Всем пятерым ввели прозрачную голубоватую жидкость.

— Ждём час для усвоения.

Час тянулся вечность. Преступники сидели, потея, молясь, проклиная. Затем, вирус. В этот раз доза была лошадиной. Прямая инъекция живого штамма.

— Время пошло.

Десять минут. Двадцать. Тридцать. Обычно к этому времени начинался жар и судороги. Но испытуемые сидели спокойно. Вернее, они тряслись от страха, но физиологических изменений не было.

— Температура в норме, — докладывал Игнатов, не веря своим глазам. — Давление повышено, но это от стресса. Кожные покровы чистые. Зрачки реагируют.

Прошёл час. Два. Четыре. В бокс пустили газ, лёгкое снотворное, чтобы успокоить подопытных. Они уснули. Довженко вошла внутрь в костюме, взяла кровь у каждого.

Потом экспресс-анализ под микроскопом. На экране было видно, как агрессивные шипастые шарики вируса тыкаются в клетки крови, но отскакивают от них, словно от невидимой брони. А лейкоциты уже начинали окружать врага.

— Он не проходит, — прошептала Елена Сергеевна, и на лице появилась слабая улыбка. — Он не может взломать клетку. Они чисты. Они люди.

— Ну я бы не стал называть их людьми, — заметил Иванов. — Они по-прежнему остаются мразями.

Валентинов осел на стул, закрыв лицо руками. Его плечи затряслись.

— Получилось, — выдохнул он. — Неужели, б**дь, получилось.

— Что с ними делать? — спросил Игнатов, кивая на спящих убийц.

Валентинов поднял голову. В его глазах была усталость.

— Они носители антител. Наблюдать неделю. Взять максимум крови для плазмы. А потом…

Он посмотрел на Иванова.

— А потом, по протоколу. Они преступники, приговорённые к пожизненному. Вакцина не отменяет приговор суда. Никто не должен знать, что здесь происходило. Свидетелей быть не должно.

В ту ночь в лаборатории «Вектора» пили разведённый медицинский спирт. Пили молча, не чокаясь. Они создали спасение для человечества, замешанное на крови чудовищ грешников.

В Москву ушла шифровка: «Изделие „Блок“ готово к серийному производству. Эффективность 99.9%. Приступаем к масштабированию».

Мир получил шанс. А пепел из трубы крематория смешался со снегом и осел на белых сибирских полях, скрывая тайны цены этого шанса.

Часть 3

Весна в этом году выдалась затяжной, капризной, с той особенной московской слякотью, которая, кажется, способна разъесть даже армейские берцы.

В однокомнатной квартире в Королёве, где теперь пахло не холостяцким бытом, а женскими духами и жареными котлетами, царила суета сборов. На кровати лежал раскрытый баул.

— Опять эти твои командировки.

Олеся, в домашнем плюшевом костюме, который сидел на ней так же идеально,