Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— Сейчас нам это выгодно, Володя. Чтобы остановить эту дрянь и больше она не ползла по миру. А там уж разберёмся, кто друг, а кто враг.

— Вряд ли бы пендосы нам помогали, окажись мы на их месте.

— Кто знает.

Володя «Акела», худощавый и вечно недовольный, швырнул в костёр щепку. Искры взвились к чёрному небу.

— Болотная лихорадка, — пробурчал он. — Вот что нас тут ждёт. Или цинга. Вы видели, чем нас кормят? Эти ихние сухие пайки? Там омлет по вкусу как картон, пропитанный соляркой. Я за родные «Ирбитские» сейчас бы продал душу.

— Молчи уж, — огрызнулся другой, коренастый боец по кличке «Молот», начищая ствол своего «Винтореза». — Хоть жрать есть. А помнишь, под Воронежем, когда трое суток на одной воде и сухарях сидели?

— То дело было! — оживился Акела. — А здесь что? Декорация. Стоим как бутафорские солдатики. Вон, смотри.

Он кивнул в сторону американских позиций, где группа морпехов с хохотом пинала по полю мяч.

— Им весело. У них своя война. А мы… мы как экспонаты. «Посмотрите, русские тоже тут есть». Хренов цирк.

Степанов слушал, медленно помешивая свой котелок. Парень, в принципе, был прав. Но прав по-солдатски, узко.

Сергей вздохнул. А ещё ему снились кошмары. То Олеся зовёт его на помощь, а он не может сдвинуться с места. То он снова в том аэропорту, но на этот раз один. Он просыпался в холодном поту, хватался за автомат, лежавший рядом, и долго не мог уснуть, прислушиваясь к ночной тишине аэродрома, которая была гораздо страшнее любого зомби.

Он сам ловил себя на странных мыслях. Особенно ночью, когда в ушах стояла не привычная городская какофония, а гулкая, давящая тишина, изредка нарушаемая криком ночной птицы или отдалённым воем. Не воем зомби, те почти не звучали. А воем одиноких собак, ставших дикими. Или может, и людей.

От этой мысли становилось ещё неприятнее. В этой тишине мозг, отвыкший от постоянной оперативной работы, начинал генерировать абсурд. Он ловил себя на том, что подсчитывал, сколько плиток в потолке их казармы-терминала (сто сорок три), или пытался вспомнить все станции московского метро по порядку. А потом мысли неизбежно уползали к Олесе. Не к героине его снов, зовущей о помощи, а к обычной, бытовой. Как она, наверное, сейчас сидит в их квартире,. Смотрит телевизор, Ждёт. Просто ждёт. И от этого ожидания, тихого и беспомощного, у него внутри всё сжималось в холодный, тяжелый ком.

— Майор, — обратился он на ломаном английском к Рэндоллу через неделю, поймав того у вертолётной площадки. — Есть дело? Я тут плесенью покроюсь. Мои парни справляются с охраной и без меня.

Рэндолл оценил коренастую фигуру русского полицейского, его уверенный взгляд.

— Есть несколько мест, — сказал он, глядя на карту планшета. — Городок на самой границе с Канадой. Интернешнл-Фолс. Мы уже несколько раз летали туда, возили припасы и вакцину. Там крепкая община. Им удалось отбиться от крупной волны.

— И?

— Я лечу туда сегодня с инспекцией и новой партией медикаментов. Нужны лишние стволы. Места там… дикие.

— Я в деле, — усмехнулся Степанов, проверяя свой АК-12.

Перед вылетом он заставил Акелу и Молота вдвойне проверить всё снаряжение. Сам лично пересчитал магазины. Восемь на человека, плюс два с трассирующими, на всякий пожарный. Потом, уже в грузовой кабине «Чинука», сидя на откидном сиденье и морщась от рёва двигателей, он смотрел, как под ними проплывает земля. Это был не полёт над зоной поражения, как он видел в кино, с горящими городами и толпами мертвецов. Это была картина медленного, почти беззвучного умирания.

Заброшенные фермы с полями, где уже всходила сорная трава. Одиночные машины, навечно застывшие на обочинах. Развороченный фургон у моста. И тишина. Отсутствие дымов из труб, огней на дорогах, движущихся точек. Эта панорамная, всеобъемлющая тишина казалась страшнее любого хаоса. Америка не кричала. Она замерла, затаилась и медленно истекала кровью где-то в своих внутренних органах, невидимых с этой высоты.

«Чинук» шёл низко над верхушками деревьев, вибрируя всем корпусом. Рэндолл что-то кричал пилоту через гарнитуру, потом обернулся к Степанову и показал жестом: «Садимся».

— Что случилось? — проорал Сергей, перекрикивая гул винтов.

— Датчик давления масла в левом двигателе! — отозвался майор. — Надо проверить. Сядем на промежуточной точке, там старая заправка для лесорубов. Пять минут, не больше.

Вертолет тяжело плюхнулся на растрескавшийся бетон приличного размера площадки посреди леса. Винты сбавили обороты, но не остановились, продолжая рубить воздух с характерным свистом.

— Круговая оборона! — скомандовал Степанов своим парням. — Акела, Молот, на три и девять часов! Смотреть в оба!

Они высыпали на землю, занимая позиции. Лес вокруг стоял стеной, темный, сырой, весенний. Снег под деревьями уже сошел, превратившись в грязную кашу. Пахло прелой листвой и чем-то сладковатым.

— Тихо тут, — прошептал Молот, вжимая приклад в плечо. — Слишком тихо.

И в этот момент лес ожил. Сначала хрустнула ветка. Потом из кустарника, метрах в пятидесяти, вывалилась фигура. Это был мужчина в изодранной фланелевой рубашке. Половина лица отсутствовала, обнажая зубы в вечной ухмылке. За ним показался второй, в рабочем комбинезоне, волочащий сломанную ногу. А потом кусты зашевелились по всему периметру.

— На двенадцать! — заорал Акела.

— Экономь патроны, одиночными! — рявкнул Степанов, вскидывая АК.

Первый выстрел хлопнул сухо и коротко. Зомби в рубашке дернулся, словно наткнулся на невидимую стену, и мешком рухнул в грязь. Но за ним уже шли другие. Их было десятка три. Видимо, шум винтов привлек целую стаю, бродившую по округе.

— Быстрые, суки! — выругался Рэндолл, присоединяясь к стрельбе из своей М4.

Эти твари не были вялыми «статуями», про которых рассказывали в отчетах. Весеннее солнце разогрело их мышцы. Они чуть ли не бежали, спотыкаясь, падая, но тут же вскакивая, движимые единственным инстинктом, жрать.

Степанов работал как метроном. Вдох, прицел, выстрел, выдох.

Бах. Женщина в остатках пуховика кувыркнулась назад с дыркой во лбу.

Бах-бах. Двойка в грудь и голову здоровяку, который пёр напролом.

— Левый фланг! Прорыв! — крикнул Молот.

Двое мертвецов прорвались через кусты почти вплотную к вертолету, где техник возился с люком двигателя. Один из них, тощий подросток с вывалившимися внутренностями, уже тянул руки к ноге пилота.

Степанов рванул с места, на ходу переключая предохранитель на автоматический огонь. Стрелять было рискованно. Мог задеть своих. Он с разбегу ударил подростка