Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Олег махал ему рукой. Последний раз, чувствуя, что сейчас камнем пойдёт на дно, сил уже не оставалось. Корабль начинает разворачиваться. Раздаются крики — резкие, гортанные, на незнакомом языке. Гремит якорная цепь. В воду спускают шлюпку, в ней сидят три человека, двое на вёслах, один командует.

— Держись… — шепчет Олег, но не уверен, что говорит это вслух.

Руки, крепкие, грубые, хватают его за плечи. Тянут за одежду из воды поднимают, бросают в лодку. Он чувствует дно под спиной — и почти сразу проваливается в темноту. Сознание возвращается обрывками. Запахи— резкие, горькие, лекарственные.Тесное помещение. Низкий потолок. Качка. Его раздевают. Кто-то, что-то говорит, кто-то ругается на непонятном языке. Холодно. Грубые руки начинают растирать его тело — сильно, болезненно, но это боль живит, кровь снова идёт по венам, обжигая.

— Жив… — доносится откуда-то. — Чудом жив… Олег пытается что-то сказать, но губы не слушаются. Последнее, что он ощущает, — как тёплая волна накрывает его изнутри. И темнота снова смыкается, но теперь уже другая. Сознание возвращалось к Олегу рывками, словно кто‑то дёргал за мокрые канаты внутри головы. Сначала был звук — глухой, ритмичный, похожий на удары сердца, только слишком тяжёлый и чужой. Потом запах. Резкий, многослойный: солёная вода, прогорклый жир, пот, мокрое дерево и что‑то кислое, давно нестиранное. Лишь после этого пришла боль — тупая, разлитая по всему телу, особенно в висках и груди. Он открыл глаза. Над ним нависал низкий потолок из тёмных, закопчённых балок. Между досками торчали деревянные клинья, кое‑где виднелись пятна смолы. Свет проникал скупо — через узкое решётчатое отверстие, откуда вместе с лучом солнца падала пыль и долетали редкие брызги воды. Корабль скрипел, стонал, будто живой, и этот скрип отдавался в позвоночнике. Олег попытался пошевелиться — и застонал. Он лежал на грубо сколоченной деревянной койке, поверх которой был брошен тонкий, воняющий плесенью матрас. Рядом — бочка, ящик с обрывками верёвок и чья‑то грязная куртка.

— Чёрт… — прохрипел он, как же болит всё тело.— Голос прозвучал странно — словно не его. Он приподнялся на локтях и сразу же понял: это не больница и не яхта на какой он плыл. Воздух был слишком плотным, тяжёлым. Здесь не было пластика, электричества, привычных предметов быта. Дверь скрипнула. В проёме появился человек, худой, жилистый, с обветренным лицом цвета старой кожи. На нём была короткая куртка из грубо выделанной шкуры, заляпанная чем‑то тёмным, штаны до колен и чулки, которые когда‑то, возможно, были белыми. Волосы — спутанные, перехваченные ленточкой. От него пахло потом и морем.

— He's awake. (Он очнулся.)— Голос был хриплым, с явным английским акцентом.

За его спиной возник второй человек— пониже ростом, со сломанным носом и редкой бородой.

— About damn time. Thought he was dead. (Наконец‑то. Я уж думал, он сдох.)

Олег резко сел.

— Простите… где я?

Оба переглянулись.

— What the hell is he saying? (Что, чёрт возьми, он несёт?)

— Not Spanish. Not French either. (Не по‑испански. И не по‑французски.)

Олег сглотнул.

— I… I speak English. (Я… я говорю по‑английски.)Мужчины замерли.

— Then speak it, you drowned rat. (Так и говори, утопленник.)

— Where am I? What ship is this? (Где я? Что это за корабль?)

Первый усмехнулся, показав жёлтые зубы.

— You’re aboard the brig Sea Wraith. And if you’re asking where you are, then you’re alive by sheer luck.” Our captain rarely picks up drowned people..(Ты на борту брига “Морской Призрак”. А если спрашиваешь, где ты, значит жив только по чистой удаче. Наш капитан, редко подбирает утопленников).

Название судна ударило его по ушам, но ничего не прояснило.

— I urgently need to get to shore. I live in St. George's. I accidentally fell off a yacht yesterday and spent the whole night at sea. If you can get me there, my parents will be very grateful. ( Мне срочно нужно добраться до берега. Я живу в Сент-Джорджесе. Вчера я случайно упал с яхты и провел всю ночь в море. Если вы сможете меня туда доставить, мои родители будут вам очень благодарны)

Смех был коротким и злым.

— He’s cracked in the head. (У него крыша поехала.)

— Get him dressed. The captain wants to see him. (Одень его. Капитан хочет на него взглянуть.)

Ему бросили одежду. Тяжёлую. Грубую. Это была холщовая рубаха, серо‑бурого цвета, вся в заплатах, штаны из плотной ткани с грубой шнуровкой и короткая жилетка без рукавов. Ни белья, ни носков — только обмотки для ног. Всё пахло чужим телом и долгой сыростью.

— Your fancy rags are gone. (Твоих нарядных тряпок больше нет.)

Олег хотел спросить — куда делись его джинсы, куртка, … но понял: спрашивать бессмысленно. Его вывели наверх.

На палубе было светло и ветренно. Перед ним раскинулся настоящий парусный корабль XVII века — узкий, вытянутый, с высоким бортом и тёмным, пропитанным смолой деревом. Мачты возвышались, как голые стволы, увитые канатами. Паруса — тяжёлые, кремовые, местами залатанные — хлопали и натягивались под напором ветра. Матросы двигались быстро и слаженно. Кто‑то тянул снасти, кто‑то драил палубу песком, кто‑то ругался на смеси языков. Худые, жилистые, с обветренными лицами. Многие — с повязками на глазах, с перевязанными руками, с шрамами. Одежда — разная, но одинаково грубая: короткие куртки, жилеты, рубахи, штаны до колен, чулки. Обувь — простая, кожаная, у некоторых — босые ноги. Кто-то говорил на английском. Кто-то — на испанском. Где-то рядом прозвучала грубая французская речь.

Олег замер.

— Нет… — пробормотал он, этого просто не может быть…Это декорации к фильму, здесь наверняка идут съёмки исторического фильма. Он начал оглядываться, почти панически, выискивая камеры, микрофоны, людей с планшетами. Но видел только море, паруса и людей, занятых делом.

— Move your ass!( Пошевеливай своей задницей!) — рявкнули рядом. Мужчина с кожаным свистком на шее — боцман — ткнул в него пальцем.

— The captain wants to see you. Now! (Капитан хочет посмотреть на тебя. Сейчас же.)

Олег сглотнул и пошёл.

На корме, чуть выше палубы, стоял человек—высокий, сухопарый, с прямой спиной. На нём был длинный тёмный камзол, выцветший, но аккуратный, под ним — жилет, белая рубаха с кружевными манжетами, заправленными в рукава. Широкий кожаный пояс, за ним заткнут кремниевый пистолет и пристёгнута большая широкая сабля. На голове — потёртая треуголка. Лицо — жёсткое, не