Блистательные - Стивен Бакстер

света. Вы могли бы спроецировать эквивалентное человеческое определение на любой носитель, который будет хранить данные, — на любой технологический носитель, на альтернативные химические составы кремния или серы, на все, что вам нравится, от пенящихся кварков в протоне до гравитационных колебаний самой Вселенной. И тогда ваши постлюди, освоившиеся в новой среде, смогут прижиться и размножаться. — Он увидел их лица и рассмеялся. — Я вас шокирую! Какая прелесть. Спустя две тысячи лет после распада Коалиции ее табу все еще действуют на человеческое воображение.

— Ближе к делу, виртуал, — огрызнулся Тахгет.

— Суть в том, — вставила Мара, — что в воздухе черной дыры есть люди. Там. Те призрачные фигуры, которые вы видите, — это люди. Это действительно так.

— Это, безусловно, возможно, — сказал Пул. — В этих сгустках магнетизма и плазмы более чем достаточно структуры, чтобы хранить необходимые данные.

Фьючерити спросил: — Но какой в этом был бы смысл? Какова была бы функция этих постлюдей?

— Оружие, — просто ответил Пул.

Даже когда Серый Мир будет вырван и уничтожен приливами Чандры, черная дыра-спутник продолжит плыть, нагруженная своим аккреционным диском и атмосферой, а также плазменными призраками, которые жили в этой атмосфере и выжили там, где не смог бы выжить ни один нормальный человек. Возможно, призраки смогли бы проскакать по спутниковой дыре до самой Чандры, и, возможно, поскольку прожорливый центральный монстр поглотит маленькую дыру, они смогли бы переместиться в гораздо более обширную атмосферу самой Чандры.

— Однажды Чандру заполонили инопланетяне, — сказал Пул. — Нам потребовалось три тысячи лет, чтобы избавиться от них. Поэтому идеократы решили и собрались заселить Чандру людьми — или, по крайней мере, постлюдьми. Тогда Чандра будет нашей навсегда.

Капитан Тахгет покачал головой, ворча по поводу разглагольствований теоретиков и переписывания истории.

Фьючерити счел все это замечательной историей, независимо от того, правда это или нет. Но он не мог забыть, что на борту корабля все еще была бомба. Он осторожно спросил Мару: — И один из этих… э-э-э… постлюдей — ваша дочь?

— Да, — сказала Мара.

Тахгет все больше терял терпение. — Но, женщина! Неужели ты не понимаешь, что даже если предположить, что этот устаревший виртуал прав насчет пантропии и постлюдей, то, что могло быть спроецировано в атмосферу черной дыры, может быть твоей дочерью не больше, чем Пул может быть твоим сыном? Ты — углерод и вода, а это — тонкая струйка плазмы. Какие бы чувства вас ни связывали, световое шоу в этом облаке не имеет к вам никакого отношения.

— Я не сентиментальна, — четко произнесла она. — Узы настоящие, капитан. Человек, которого они отправили в эту черную дыру, — моя дочь. Видите ли, все дело в преданности.

Идеократы, которые были настоящими мастерами в том, что касалось подчинения своим собратьям-людям, не имели опыта общения с постлюдьми. Они понятия не имели, как обеспечить дисциплину и лояльность существам, для которых "настоящие" люди могут показаться такими же чуждыми, как муха для рыбы. Поэтому они приняли меры предосторожности. Каждый кандидат в пантропы рождался как полноценный биологический человек, из материнской утробы, и каждый из них провел свои первые пятнадцать лет в нормальной жизни, учитывая, что он родился на крытой планетке на орбите вокруг черной дыры.

— Затем, в свой шестнадцатый день рождения, Шарн была похищена, — сказала Мара. — И ее скопировали.

— Это как создание виртуальной реальности, — задумчиво произнес Пул. — Копирование, должно быть, было квантовым процессом. И эти данные были введены в плазменные структуры в атмосфере черной дыры. — Он ухмыльнулся. — Вы не можете винить идеократов за то, что они не мыслят масштабно! И именно поэтому здесь, в первую очередь, есть люди — я имею в виду, колония с семьями, — чтобы эти несчастные изгнанники могли приобщиться к человечеству и оставаться лояльными. Изобретательно.

— Это звучит ужасно манипулятивно, — сказал Фьючерити.

— Да. Повинуйся нам, или твоей семье достанется…

Мара сказала: — Мы знали, что потеряем ее, с того самого дня, как родилась Шарн. Знали, что это будет тяжело. Но мы знали о своем долге. В любом случае, на самом деле мы ее не теряли. Она всегда будет с нами, там, в небе.

— Я не понимаю, — проворчал капитан. — Почему после того, как вашу дочь "скопировали", она просто не вышла из копировальной будки?

— Потому что квантовую информацию невозможно скопировать, капитан, — мягко объяснил Пул. — Если вы делаете копию, то должны уничтожить оригинал. Вот почему начальство юного Фьючерити было так взволновано, когда меня перевели в хранилище данных этого корабля: существует только одна моя копия. Шарн никогда не могла выйти из этой будки. Ее уничтожили в процессе.

Фьючерити смотрел в сторону черной дыры, где клубился воздух. — Тогда, если все это правда, где-то среди этих обрывков ваша дочь. Единственная копия вашей дочери.

Пул сказал: — В глубоком философском смысле это правда. Это действительно ее дочь, изображенная в свете.

Фьючерити спросил: — Она может говорить с вами?

— Это никогда не разрешалось, — задумчиво произнесла Мара. — Только командиры имели доступ по защищенным каналам. Должна сказать, мне было нелегко. Я даже не знаю, что она чувствует. Ей больно? Каково это — быть ею сейчас?

— Как печально, — сказал Пул. — У вас есть долг — колонизировать новый мир, странный воздух черной дыры. Но вы не можете отправиться туда; вместо этого вам придется потерять своих детей. Вы — переходное существо, не принадлежащее ни к миру ваших предков, ни к миру ваших детей. Вы застряли между мирами.

Для Мары это было уже слишком. Она шмыгнула носом и выпрямилась. — Знаете, это была военная операция. Мы все это приняли. Я же говорила вам, у нас был свой долг. Но потом появились корабли кардов, — с горечью сказала она. — Они просто схватили нас и увезли, и мы даже не успели попрощаться.

Тахгет сверкнул глазами. — Вот почему ты захватила мой корабль и потащила нас всех в центр Галактики!

Она слабо улыбнулась. — Я сожалею об этом.

Фьючерити поднял руки вверх. — Думаю, что сейчас нам нужно найти