Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Я ринулся к мосту, «случайно» проехавшись по телу мага, что бы избежать еще одного удара в спину. Факел из ели в моих руках превратился в серию стремительных линий, оставляющих за собой яркий огненный след, словно росчерк желто-красного пера, на ночном фоне. Его полет сопровождался брызгами разлетающихся тел. Таран с треском ухнул в ров, описав приличную дугу, и прихватив с собою людей, что были вокруг него.

Освободив мост, я развернулся, что бы продолжить начатое, но увидел, что те всадники, что еще оставались целыми, благодаря тому что находились в задних рядах осаждающих, спешно поворачивают и понукают коней, наконец увидев и осознав, что же стало причиной людо- и конепада. Дерево полетело им вслед, крутясь, будто бита для игры в городки, и превратив несколько десятков человек в разлетающиеся огненные фигурки.

Битва неожиданно завершилась. Те, кто был способен передвигаться, поспешно покидали поле боя. Конные старались придерживаться дороги, что бы не терять скорость, а пешие рванули к лесу и в направлении лагеря, где, вероятно, еще оставались уцелевшие лошади тех, кто управлял тараном и был в авангарде. Все, кто был на мосту, в основной своей массе сейчас «отдыхали» на дне рва, вместе с обломками сарая на колесах.

Оглядывая поле битвы, я заметил, как в том месте, где находился маг, в куче стонущих обгорелых тел колыхнулась красная мантия. Подъехав поближе, я спрыгнул с коня, и вытащив кладенец из ножен, подошел к корчащимся на земле телам мага и его окружения. Я был удивлен, что после удара копытом Бурки, кто-то может выжить, хотя как раз у мага могла быть дополнительная защита. При этом в голове промелькнула мысль, что живой маг будет полезней мертвого. К сожалению, я ошибся, маг скончался, что в общем-то не удивительно, при размозженной голове, зря я усомнился в Бурке. Мне показалось, что это именно он шевелится, но на деле оказалось, что это его красное одеяние, прожженное во множествах местах, трепещет, будто морская рябь при бризе, пытаясь затянуть разрывы в ткани.

Забавно. В последнее время мне стали часто попадаться изделия, обладающие удивительными свойствами. Маскхалат Соловья, адаптирующийся под размеры своего владельца и мимикрируя под окружающую среду, шатер, судя по рекламе, с магическим кондиционером и разной степени защиты от проникновения, и вот теперь одежа неизвестного мага, с функцией самовосстановления. И это не магия в ее чистом виде, а нечто другое. Искусство, применяемое местными мастерами в работе и изготовлении изделий, видимо как раз и относится к разряду колдовства.

Пока я размышлял, как буду выглядеть, если начну мародерничать, снимая одежду с обгоревшего тела, со стороны крепости раздался скрип ворот, топот ног, и бряцанье оружия.

Я поднял взгляд на приближающихся людей. На фоне горящих стен, черными силуэтами, ощетинившись копьями и мечами, ко мне спешно приближались защитники города. Как бы они ни торопились, но повинуясь приказу старшего воина, что был в голове отряда, дружинники старались держать строй, а не бежать толпой.

— Занять позиции за мостом! — крикнул он. — Яков! Труби атаку конным!

Послышался звук рожка, и через распахивающиеся во всю ширь ворота, ринулись всадники.

— Догнать и порубить татей! — послышалась очередная команда.

Когда дробь копыт по мосту утихла, а конница, разлилась волною по местности, человек, командующий бойцами города, подошел ко мне. За его спиной маячило трое воинов, один из которых был верхом, и вел за собой еще одного коня, видимо для главы отряда.

— Кто ты, воин? — спросил командир.

— Ахиллес, сын Пелея, — не смог удержаться я, вспоминая эту фразу из фильма «Троя», и брутального Бреда Пита, и с сожалением понимая, что мародерство придется отменить.

Я кинул последний взгляд в сторону колдовского одеяния. Что за хрень? Оно исчезло. Тело колдуна с раздробленным черепом, так и лежало на земле, в каких-то обгорелых лохмотьях, а его красная мантия куда-то исчезла. Вот зараза, надо было сразу хватать, а не придаваться размышлениям о чистоте помыслов.

— Но почему ты назвал себя каким-то странным именем, Илья Иванович? — никак не мог взять в толк Добромир, князь черниговский.

Оказывается, он лично, во главе дружины, выступил из крепости, когда понял, что за воротами творится нечто непонятное, но явно ущербное для врага. Он же и задал тот самый вопрос, ответ на который его изумил.

— Да оставь ты это, — махнул я рукой, устав объяснять, что это было шуткой, — считай, что разум у меня помутился, в горячке боя.

Возможно, что в другой обстановке Добромир и не настаивал бы на ответе, но сейчас он был навеселе, отмечая столь быструю победу над печенегами, практически без потерь для черниговцев, и, как водится, разговор приобрел «свойский» характер.

После нашего непродолжительного знакомства Добромиру оставив со мной на всякий случай пеших дружинников, запрыгнул в седло, и умчался дальше командовать ополчением и дружиной, ринувшихся добивать остатки войск супостата, которые, впрочем, и не собирались более здесь задерживаться, и на всех парах удирали прочь, куда глаза глядят.

В честь победы Добромир устроил пир, и теперь донимал меня вопросами.

— А что, может останешься, оборонить Чернигов и далее? — с надеждой спросил он. — Я тебе и серебра, и злата не пожалею. Старшим над дружиною поставлю.

Его правая рука Изяслав нахмурился. Нет уж, спасибо, мне только злопыхателей, и местных интриг для полного счастья не хватает.

— Нет, Добромир Мирославович, — я решительно мотнул головой, отвергая предложение, — надо ехать к князю Владимиру, предупредить его, и помочь оборонить Киев. Уверен, что основной удар печенегов и всякой погани колдовской туда будет направлен. Жаль не удалось задержать главаря этого отряда. И колдун помер.

Командир печенегов, как выяснилось, был в задних рядах, он-то и дал команду к отступлению. Мне же в пылу боя было не до того, что бы знаки различия выискивать и выделять кого-либо, что бы изловить, а потом уже поздно стало.

В отличие от окружающих меня людей, я напиваться на радостях не собирался, поэтому опрокинув кубок вина за благополучие славного города Чернигова и его жителей, ушел досыпать в выделенные мне хоромы. Надеюсь, Метелка с Соловьем, не обидятся, ночуя на лесной стоянке. Исход боя они видели, большая часть моих вещей осталась