Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

— Ты проезжай внутрь, — враз подобрел солдат, забирая монету, — я сейчас десятника кликну, что бы вышел к тебе.

Я проехал внутрь городских стен, и остановившись в стороне от людского потока, спешился. Через несколько минут, ко мне вышел дородный бородатый дядька в кольчуге и при мече, но без шлема.

— Ты что ли с важной новостью? — спросил он, ковыряя палочкой во рту. — Рассказывай, о чем речь, я сотнику доложусь, если новость и правда стоит того, что бы ее донести выше.

Я представлял это себе как-то иначе. Не то чтобы меня сразу к князю отведут, но как минимум до его резиденции проводят, а там кто-нибудь из его ближних людей меня выслушивает, а не какой-то десятник стражи на воротах, ковыряющийся в зубах после обеда. Но если посмотреть с точки зрения этого самого десятника, то вести неизвестно кого к палатам правителя города, не самый разумный поступок. Можно и по шапке схлопотать за такую инициативу.

— Первая новость такая: Чернигов освобожден, я от него еду, и лично принимал участие в той битве, — закинул я пробную удочку, что бы посмотреть на реакцию стражника.

— Ну это уже и не новость, — усмехнулся он, сплевывая на землю то, что успел наковырять во рту. — Мы уже и гонца отправили, что бы войско, посланное на подмогу поворотить назад. Это все что ли?

— Я же сказал, что это только первая новость, — я поморщился от его пренебрежительного тона. — Вторая заключается в том, что к Киеву движется орда, и набег на Чернигов, это только начало.

— И откуда такие известия? — скептически спросил десятник. — Ты сам ее чоль видел?

— Лично не видел, но есть свидетели, — ответил я, припоминая одного из сыновей Кики.

На лице десятника отобразилась внутренняя борьба. Но длилась она не долго. Он решил не забивать себе голову проблемами, а переложить все на плечи вышестоящего руководства.

— Ладно, отведу тебя к сотнику, пусть он решает, что делать с тобою, — махнул он рукой, и мотнув мне головой следовать за собой, направился вдоль улицы.

Шли мы не очень долго. Перейдя торговую площадь, на которую выходила улица, ведущая от ворот в город, видимо, для удобства купцов и торгашей, что бы сразу по прибытию за стены, начать сбывать свой товар, мы зашли на обширное подворье одного из домов, или правильно было бы сказать во двор усадьбы. Я уже начал привыкать, что города, где я побывал, состоят не из отдельно стоящих домов, а из небольших поместий и усадеб. Вот в одну из таких усадеб мы и заглянули.

Уж не знаю казенное было жилище у сотника или собственное, но подворье внушало своими немалыми размерами, и сейчас там проходила тренировка двух десятков бойцов. Один десяток нападал с деревянными мечами и круглыми щитами, а другой оборонялся, защищаясь с помощью каплевидных щитов, и выставив перед собой длинные тупые палки, заменяющие копья. Двор наполнялся звуками ударов и «хеканьем».

Мой десятник поприветствовал своего коллегу, что руководил этой баталией, стоя в десяти метрах от сражающихся, покрикивая на бойцов, и указывая на их ошибки, и повел к обширной веранде двухэтажного дома, наказав оставить лошадь у коновязи при входе во двор, где уже стояло три коня. На веранде, за столом чаевничали несколько человек.

— Ох! — приостановился десятник, стоило нам начать подниматься по ступеням наверх. — И тысяцкий здесь!

Он тут же оправился, потрогал пустую голову, и поморщившись, что шлема на макушки нет, продолжил подъем.

— Здравия желаю и приятного аппетита, — поприветствовал он компанию.

— И тебе не хворать, Радомысл, — ответил ему статный голубоглазый мужчина, что сидел во главе стола, с блюдцем в одной руке, и сушкой в другой. — С чем пожаловал?

Он закинул сушку в рот, и с шумом отхлебнул чаю.

— Вот с этим, — указал на меня десятник. — Говорит, что орда идет на Киев.

— Орда? — удивился седовласый мужчина, что сидел по правую руку от хозяина стола, на его вытянутой части, и хитро сощурился. — Какая еще орда? Ну-ка рассказывай!

Стол, за которым восседала компания, был прямоугольный и довольно длинный, человек на десять-двенадцать. Он располагался возле резного ограждения веранды, в той ее части, что выходила на площадку, где тренировались бойцы, и был заставлен разной выпечкой — сушками, кренделями, пряникам и пирожками. Сейчас на скамейках, у стола, восседали четыре человека. На торце обосновался тот самый голубоглазый, видимо хозяин усадьбы, то есть сотник. По его правую руку сидел седовласый, уже пожилой, и довольно грузный мужчина. Рядом с ним пристроился худой и высокий человек, с черными прилизанными волосами до плеч, и довольно длинной козлиной бородой. Напротив них разместился широкоплечий молодец, добродушного вида, лет тридцати, с вихрастыми пшеничными кудрями и аккуратной бородкой.

Не люблю начальство. И отчеты. Не успел здесь появиться, а такое ощущение, что я не новость принес, а доложиться пришел. Но что поделаешь, сам напросился.

— Орда идет на Киев, — хмуро вымолвил я. — Да не только она.

— Откуда это тебе известно?

Я вздохнул и рассказал про подслушанный разговор ведьмы и ее детей. Человек с козлиной бородой рассмеялся.

— Ну ты сюда еще бабу Ягу приплети! Надо же, оборотень с выводком за передвижением кочевых племен следит! — хрюкнул он, потрясая от смеха своей куцей бородкой. — Нам и так не грустно живется, а тут еще один сказочник появился!

— Брось, Баламут! — остановил его смех добродушный. — Человек беспокоится. Вишь, аж до нас дошел, а ты как ворон над трупом, каркать начинаешь.

— Я не каркаю, Горыня, — неожиданно обозлился Баламут, — а под сомнение сведения ставлю, которые больше на слухи похожи, чем на правду.

— Это все, что ты хотел нам сказать? — спросил седовласый, вызывая у меня чувство дежавю разговора с десятником у ворот.

М-да. Вот как так? Если я сейчас начну про Ягу и Кощея рассказывать, кажется, только усугублю ситуацию. И то, что Муромец обладает даром беду предчувствовать, сюда не прилепишь. Скорее наоборот, еще больше сомнений вызовет. Им доказательства нужны. А какие у меня доказательства?