Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

коридора и с глухим стуком сползло на пол. Тело истекало оранжевой кровью. Оно со стоном пошевелилось, а из тронного зала широким шагом выступил Адолин Холин – в осколочном доспехе, выкрашенном в синий и источающем огненно-оранжевое свечение из сочленений.

Янагон ахнул, глядя, как Адолин подходит решительным, могучим шагом. Он вдавил в тело левый каблук, сокрушив светсердце – да и всю грудную клетку заодно. Вылетело облачко пустосвета. Глаза существа погасли, Адолин развернулся и посмотрел на Янагона сквозь великолепный, поблескивающий шлем.

– Ваше величество, – сказал он, держа на плече Клинок Памяти, – я отбил ваш осколочный клинок.

* * *

– Я. ЗАКОН!!!

Каладин остановился, запнувшись. Он бежал за Ишаром, чтобы не дать ему вмешаться в бой. Теперь же все замерло. Носители Чести упали на землю, вскинув руки, чтобы заслонить глаза от столба света, вырвавшегося будто бы из груди Сзета.

Закон. Заключительный идеал неболомов? Но ведь Сзет не завершил свой поход.

– Он пропустил одну клятву? – спросил Каладин, глядя на Сил. – А так можно?

– Откуда мне знать, на что способны люди? – отозвалась она. – Они вообще не имеют смысла! Почти никто из вас даже парить не умеет!

Каладин нагнал Ишара. Тот стоял, выставив руку перед лицом. Вдруг из его ладони выросло… что-то вроде щита из буресвета, почти твердого, закрывшего ему обзор.

– Ишар, – выпалил Каладин, – нам нужно поговорить, пока ты мыслишь ясно.

Вестник обернулся к нему и приподнял бровь:

– Так, значит, эта пародия на узокователя, Далинар, рассказал о проявленной мной в прошлый раз слабости? Глупое дитя!

Он опустил руку, и свет обрушился на него, но его глаза сияли собственным буресветом. До того ярко, что Каладин не мог разглядеть его зрачки.

– Однажды я поддался на хитроумный обман Далинара. Это не повторится. Я подготовил ответные меры. Я всегда учусь.

Он зашагал вперед как ни в чем не бывало, совершенно не затронутый произнесенной клятвой и высвободившимся от нее светом.

135. Выбор чести

Скажу следующее. По моему мнению, тот факт, что Ишу нес на себе часть боли каждого Вестника, имеет исключительное значение для данного исследования. Ибо хоть он и порождал тьму, он отчасти ее же и сдерживал.

Я снова и снова возвращаюсь к этой мысли. И мне кажется, что она требует дополнительного изучения.

Из «Рыцарей Ветра и Правды», стр. 201

Адолин широко улыбнулся под шлемом, ликуя при виде потрясения не только своих друзей, но и вражеских сил, встретивших смерть Абиди ревом.

«Адолин? – зазвучал голос Майи. – Кулаки бури! Что случилось? Я… – Она сделала глубокий вдох. – Я запаниковала, когда ты пропал. Думала, ты умер!»

«Зал отделан алюминием, – пояснил Адолин. – Но я справился. Еле-еле».

Мимо пронеслись несколько спренов пустоты, чтобы выяснить, что произошло, потом вернулись к своим армиям в пятидесяти футах в каждую сторону.

– Нура, – окликнул Адолин, – оставшееся время до срока?

Визирь вздрогнула.

– Десять минут, – нервно ответила она.

Продержатся ли они столько? Он оглядел свой отряд.

– По меньшей мере двенадцать Сплавленных, Адолин, – шепнул Нотум. – Один принимает командование после смерти Абиди.

У Адолина были доспех и клинок, но его войска были измотаны, а половина в них – ранены или не обучены. И хотя Хмаск щеголял бодрой улыбкой, остальные, похоже, понимали. Улыбка Адолина угасла. Большинство его друзей падут в первые пару минут, а он будет держаться в окружении врага, пока его не завалят и не достанут по глазам.

«Сэр?» – подали голос спрены брони.

Отверстия в забрале закрылись, сохранив прозрачность, а под доспехом потек освежающий воздух. При полностью прозрачном шлеме глазные прорези не требовались. Это было удобно.

Однако ситуацию это не изменит. Враг сможет разбить его раковину и убить его, как краба на разделочном столе.

Враги начали строиться и завели боевой напев. Звук заполнил коридор, и немногочисленные товарищи Адолина в тревоге сомкнули ряды.

Они проделали весь этот путь, так долго сражались, и их все равно ждет неудача.

«Нет. – Голос Майи. – Адолин, я здесь. Может, мои друзья сумеют помочь!»

«Не думаю, что еще несколько спренов чести что-то изменят. Прости».

У него сердце обливалось кровью при этих словах, ведь он знал, сколько усилий она приложила.

«Спренов чести? – переспросила она со смехом. – Ты думал, я отправилась на поиски кучки напыщенных спренов чести?»

«Именно за ними я тебя отправил!»

«Неправда, – ответила она. – Вот! Смотри!»

Богато убранный коридор вокруг Адолина померк, и на миг он заглянул глазами Майи в Шейдсмар. Такое уже чуть не случилось однажды, в Стойкой Прямоте, когда он ощутил ее эмоции и почти увидел то же, что она.

Майя стояла на дне моря сфер, и рядом с ней стояли другие.

Мертвоглазые.

Десятки. Они двигались сквозь бусины, выступая, будто тела со дна моря, вытащенные каким-то кораблем, забрасывающим сети в ледяные воды. По идее, он не должен был бы видеть их вот так среди сфер, но зрение Майи отличалось от человеческого. В ее восприятии бусины таяли, становясь почти невидимыми.

Адолин вдруг осознал свою ошибку. Когда он попросил Майю отправиться за спренами, он имел в виду спренов чести, покинувших Стойкую Прямоту. Но она решила, что он говорит о других спренах, уходивших тогда же: о мертвоглазых, пришедших во время суда.

Потому-то она и не могла их оставить: им требовался проводник и постоянный присмотр.

– Кто они? – ошарашенно спросил Адолин.

Он не понимал, как мертвоглазые спрены, даже в таком количестве, смогут им помочь.

– Это те, о ком забыли, – шепнула Майя. – Клинки и доспехи, о которых больше не думают. Упавшие в море, потерянные, погребенные в камне, отброшенные со временем.

– Они… в конце концов исчезают и возвращаются в Шейдсмар, – припомнил он то, о чем она рассказывала.

– И вечно блуждают, – подтвердила она. – Но я о них не забыла. А они, как и я, не забыли тебя.

Несколько спренов подступили ближе, двигаясь нетвердо, вместо глаз у них были одни лишь царапины. Их тут было добрых полсотни, разных видов. Их ряды уходили вдаль. Спрены Культивации, как Майя. Спрены пиков. Даже несколько спренов чести, в том числе один совсем рядом: мужчина с длинной бородой и в изодранном мундире. Он шагнул ближе к Адолину, смотревшему глазами Майи, и за ним двинулись меньшие спрены, ехавшие у него на плечах, как моллюски-прилипалы. Спрены доспеха, сообразил Адолин.

Некоторые мертвоглазые шевелили губами, но, как некогда и Майя, не могли найти слов.

Однако Адолин ощутил их чувства. Мысли. Один за другим они поднимали над головой правый кулак, согнув локоть в древнем воинском приветствии, какое встречалось Адолину в старинных книгах