Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Тут был мир Адолина.

Тут была его суть.

Он задвигался, как теплившееся пламя, которое нашло хворост и разгорелось в полную силу. Вспыхнуло само загустевшее время, и в его свете Адолин обрел ясность.

Это его мир.

Это его суть.

Он сжимал в руке меч, и на краткий миг все снова обрело смысл. Сколько же он ждал этого ощущения!

Бум!

Меч врезался в доспех на левом боку Абиди. Сплавленный на мгновение замер, вся его поза выражала потрясение. Смертный нанес ему удар? Пусть это не имело значения, но смертный его достал.

В следующей серии атак Абиди все его движения будто бы наполнила ярость. Адолин уклонялся, отбивал, и в точно выверенный момент…

Бум!

Второй удар точно по тому же фрагменту доспеха.

– Как? – вопросил Абиди. – Ты Сияющий. Наверняка!

– Ты видишь вытекающий из меня буресвет?

– Тогда как?!

Как?

Почему?

Он пообещал помочь Азиру. Но почему?

Потому что мать научила его не быть равнодушным. Пока Далинар старательно делал из сына оружие, Эви старательно делала из него оружие, имеющее значение. Здесь, в жгучей ясности совершенного поединка, Адолин продвинулся на уровень глубже. Понял сам так, как иначе не сумел бы.

Почему?

Почему его всегда так волновало совершенство отца? Почему он так переживал, а потом так злился, когда Далинар оказался неидеален?

Потому что Эви верила в Далинара. Вопреки всем свидетельствам, она его любила. И Адолин, ее маленький мальчик, отчаянно хотел, чтобы она оказалась права.

Вот почему. Вот окончательная правда на этот счет. Вздохнув, Адолин отпустил. Дал матери покой, а своей злости дал улетучиться, как жару от огня.

Адолину много кем никогда не суждено стать. Но это ему по силам: быть человеком, которого представляла Эви. Человеком, которому не все равно. Человеком, сражающимся ради цели.

Бум!

Третий удар по тому же фрагменту доспеха. Этого хватит.

Абиди взревел. Вот сейчас он ударит, отбросив осторожность. Адолин уперся одной ногой, слегка проехался на деревяшке и шагнул навстречу бешеной атаке Сплавленного.

Скрип!

Клинок Абиди обрушился у самого плеча Адолина, куда тот подставил алюминиевый канделябр, точно определив, что сюда придется удар.

Но сам Адолин не стал снова бить по тому же участку брони: нет, он вонзил меч прямо в глазную прорезь шлема. Идеально попал в наклон прорези, поскольку знал этот шлем, как собственное имя.

Один светящийся глаз потух, пронзенный насквозь.

В любом обычном поединке – да и во многих необычных – это означало бы конец. К несчастью, в случае со Сплавленным дело обстояло иначе. Абиди оттолкнул меч Адолина, отрубив от него дюймов шесть, затем вырвал остаток из руки князя.

Это был его лучший шанс. Адолин надеялся, что с треснувшим светсердцем Сплавленный не сможет исцелиться. Ставка не оправдала себя, поскольку Абиди не упал. Он потянулся к Адолину, стоявшему слишком близко, чтобы увернуться. Закованная в латную перчатку рука подхватила его под мышку и вздернула в воздух.

В это мгновение Адолин отчетливо понял: что бы он ни сделал, этого будет недостаточно. Не важно, насколько он хорош в обращении с мечом: этого недостаточно. Абиди бросил клинок – тот упал и вонзился в пол – и вытащил из прорези шлема острие меча. Все это время Адолин беспомощно болтался в его хватке.

Глаз залечился и засветился снова.

Иногда даже твоих лучших усилий недостаточно. Этот урок приходилось усвоить каждому военачальнику. Адолин никак не ожидал, что ему доведется выучить его в ходе поединка.

– В чем был смысл? – требовательно спросил Абиди. – Меня так просто не убить. Знаешь что? Теперь я убью тебя с особой жестокостью, человеческий князек. Мне больше нет дела до твоего императора. Я просто хочу, чтобы ты истек кровью.

Недостаточно. Адолина недостаточно.

«Майя была права, – подумал он с улыбкой. – Я в самом деле похож на отца. Ворвался сюда один. Попытался управиться сам».

– Я выставлю твой труп напоказ, когда из него вытечет вся кровь, – сказал Абиди, подтянув его выше, на уровень горящих за забралом глаз. – Это ведь напугает императора и заставит сдаться. Лучший мечник среди живущих. Ба!

Мечник. Что представлял собой Адолин, если не мог победить на мечах? Он снова задался этим вопросом, и…

В кои-то веки правда не показалась приговором. Он больше не обязан быть лучшим. Он похож на отца, и это… в некоторых случаях неплохо.

Что ему говорила Майя? Что однажды он поймет, зачем здесь на самом деле? Осознание пришло к нему прямо в эту минуту. В воспоминании о дне, когда он сказал отцу «нет». Когда отказался от трона, отказался быть королем. Потому что слишком испугался, чтобы соответствовать репутации, которой, по собственному мнению, не заслуживал.

Адолин усмехнулся.

Абиди смерил его взглядом из-под светящегося шлема.

– Ты в панике? Перед лицом конца?

– Просто осознал кое-что важное в совершенно неподходящий момент, – пояснил Адолин и добавил шепотом: – Да.

– Да?

– Я поведу их. Им не нужен мечник. Их полным-полно. Им нужен вождь.

Пока Абиди с озадаченным видом разглядывал его, Адолин думал. О неудачах отца и о вере матери. О несправедливости мира – и о том, что в этом мире, кажется, для него нет места.

О том, что у всего есть цель.

А потом прошептал:

– Я это сделаю. Но мне бы не помешала капелька помощи прямо здесь. Пожалуйста.

– Ты молишь? – спросил Абиди. – Восхитительно!

– Пожалуйста, – повторил Адолин, зажмурившись. – Помоги мне.

Он обращался не к Абиди и даже не к Майе. Наверное, это была молитва.

У него в голове раздался хор голосов: «Сэр?..»

Что… что это?..

«Сэр!»

Абиди схватил Адолина обеими руками и, крутанувшись, швырнул в каменную стену всего в восьми футах от них, вложив в бросок всю мощь доспеха. Такой бросок сокрушил бы сталь, не то что плоть.

«Сэр!» – вскричали голоса.

В это мгновение, пока Адолин мчался навстречу смерти, вокруг Абиди полыхнул свет, словно брызнули искры от удара молота по стали и превратились в рой углей. И они, метнувшись, окружили Адолина.

Князь спиной врезался в стену, и камень треснул.

А Адолин – нет.

«Сэр!» – сказали голоса.

К нему пришло ощущение силы. От сомкнувшегося вокруг него металла, дающего поддержку. Защиту.

Его осколочный доспех.

Он увидел, как на него вытаращился Абиди, оставшийся без брони, в помятой одежде, с открытым, залитым кровью лицом, с широко распахнутыми, не верящими глазами.

И Адолин вспомнил прошлый раз, когда был с доспехом. Он тогда…

Ну да, попросил его пойти с дублерами-осколочниками и служить им. Доспех так и