Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

«Тебе нужны союзники».

«Мы пришли».

– Но вы столько отдали… – прошептал Адолин. – Я… я не могу забрать больше.

Одна из них – спрен пепла, скорее походившая на скелет, – указала на его ногу. Отсутствующую, что они почувствовали сквозь реальности. Пояснения Адолину не требовались. Они ранены. И он тоже.

Но иногда все равно приходится пробиваться вперед.

Спрен пепла открыла рот и выдавила несколько звуков:

– Ст… Ст… ра…

– Стражи, – подсказал Адолин. – На границе.

Она кивнула, и он ощутил ее мысли. Клятвы пали, но она не позволит ему сражаться в одиночку.

– Потому что в данном случае, – тихо проговорил Адолин, – обещание глубже клятвы.

Спрены закивали с видимым облегчением оттого, что он понял. Может, они сформулировали бы это не теми же словами, что Адолин обдумывал уже некоторое время. Может, все упиралось просто в семантику, а он городит глупости. Он подозревал, что Каладин, Шаллан и прочие Сияющие не согласились бы с его разграничением.

Для себя же он находил его важным. Клятву можно нарушить, а вот обещание… Обещание сохраняется, пока ты прилагаешь усилия. Обещание понимает, что иногда даже твоих лучших усилий недостаточно. Обещание плачет вместе с тобой, когда все валится в Преисподнюю. Обещание приходит на помощь, когда ты едва можешь стоять. Потому что обещание знает, что иногда быть рядом – это все, что ты можешь предложить.

– Когда-то, – проговорила Майя, – мы стояли против всей тьмы. Адолин, мы встанем снова. Мы. Встанем. Снова.

Адолин кивнул со слезами на глазах. А потом поднял руку, приветствуя павших воинов, пришедших сражаться, пока другие прятались по крепостям.

В это мгновение он увидел Честь. Живым и здоровым.

В единый миг Адолин вернулся в азимирский дворец. Миновали считаные секунды, поскольку никто не сдвинулся с места. А он плакал.

Он чувствовал Майю и ее товарищей, готовых к бою.

«Мне нужно девять, – мысленно сказал он Майе. – Клинков и доспехов».

Враг двинулся с обеих сторон, и песня гулко отдавалась в коридоре.

Но Адолин выкрикнул два слова, перекрывая шум:

– Неклявшиеся! Вооружайтесь!

На него воззрился его отряд из встревоженных солдат, разведчиков и одной письмоводительницы.

– Что? – спросил Янагон дрожащим голосом.

Адолин выбросил руки в стороны, и вокруг него широким кольцом появились осколочные клинки, воткнутые в пол. На навершии каждого из них из белого тумана соткался шлем доспеха.

– Я сказал, ВООРУЖАЙТЕСЬ! – скомандовал он.

* * *

Стоя на коленях возле самосвета, Ренарин в надежде на возвращение Шаллан бросил взгляд за пределы комнаты. Он мало что увидел, но она вроде бы дралась с духокровниками. Быстрые движения. Силуэты в схватке.

– Это наша вина, – прошептал он сидевшему рядом Рлайну. – Человечества. Мир был возможен, но мы не захотели мира. Мы хотели победить.

– Мы должны отпустить Мишрам, – прошептал певец. – Я… Ренарин, я думаю, мы должны ее отпустить.

– Знаю, – ответил Ренарин. – Мы сумеем разбить камень, учитывая эту трещину. – Он помедлил. – Это должна быть твоя инициатива, Рлайн. Решение певца.

Рлайн обдумал его слова.

– Возможно, она уничтожит нас, едва вырвавшись.

Он перешел на ритм непреклонности и пару мгновений гудел.

– Но… это нужно правильно обставить, Ренарин. Я решаю ее освободить, но хочу, чтобы мы сделали это вместе, – чтобы она увидела общие усилия певца и человека.

Ренарин посмотрел на него, такого высокого и уверенного. Слушатель, которому достало храбрости пробраться к врагам, а после хватило доброты, чтобы увидеть в них нечто хорошее.

– Давай сделаем это, – сказал Ренарин.

Они вместе взяли самосвет и подняли высоко над головой.

* * *

Сзет медленно вздохнул, успокаиваясь.

Он стоял в столбе света в окружении носителей Чести, каждый из них пал ниц и вскинул руки, заслоняя глаза от этого света. Он чувствовал себя целым. Когда такое было в последний раз? Целостность тела: хоть он и остался без буресвета, это мгновение его восстановило. Целостность разума, в кои-то веки ясность мысли.

Целостность сердца. Он принял собственные решения.

Когда свет померк, Сзет посмотрел на стоявшего рядом спрена: человеческий силуэт, заполненный звездами.

– Спасибо тебе, – сказал Сзет. – За то, что хотя бы попытался мне помочь.

– Ты… – проговорил спрен. – Ты произнес Пятый Идеал. Сзет, ты стал законом!

– Да, – ответил он. – Теперь мне ясно. Всякий человек должен быть законом. Каждый должен следовать ему не потому, что это закон, а потому, что он так решил. Когда закон ошибается, с ним следует бороться. Это… опасно, поскольку люди тоже могут быть и правы, и не правы. И я могу. И буду.

– Да, – согласился спрен, и на каменное поле, сбрызнутое выглядывающей из нор травой, снизошел своего рода покой. – Да, мне ясно. Я понимаю.

Сзет кивнул:

– Боюсь, ты неправильный спрен для меня.

– Что?!

– Если мне дано выбирать, то я выбираю не тебя. Неболомы под предводительством Нина не правы и настолько же испорчены, как и прикосновение Ишу к этим землям. Вам нет дела до людей, только до правил. Мне нет дела до ваших стилей обучения, философии или «истин», которые вы говорите себе.

Он замолчал, обдумывая следующий поступок, и решил, что так правильно.

– Я отправлюсь на поиски раскольников, живущих по старому укладу неболомов. Там я найду другого спрена. Я освобождаю тебя от уз. Жаль, что мы не подружились.

Сзет вмиг ощутил, как что-то разорвалось. Как если бы кто-то отдирал от раны заскорузлый бинт вместе с кусками кожи. Он ахнул и рухнул на колени. Ибо, хоть его только что избивали в кровь, те раны были физическими. Здесь же было иначе.

И в то же время, решил он, это все еще было правильное действие. Он не думал, что от разрыва уз его спрен станет мертвоглазым, ведь ему говорили, что высшие спрены не допускают укрепления уз до такой степени, чтобы это могло причинить им вред. Но таков был выбор Сзета. Он не позволит неболомам Нина и дальше себя использовать. Он найдет тех, кто сделает это лучше, или же справится сам.

– Нет, – произнес спрен, начиная блекнуть. – Нет, Сзет!

Рядом проявился спрен Нина, и спрен Сзета потянулся к нему, словно ища помощи.

Спрен Вестника покачал головой:

– Так тебе и надо, Семнадцать-Шестнадцать-Четырнадцать. Вот что происходит, когда даешь им слишком много власти. Усвой этот урок, если тебе когда-нибудь снова разрешат произнести клятвы. Ты позволил себе стать сопровождающим человека, помощником его воли.

– Разве… разве это так плохо? – произнес съежившийся спрен.

– Твое фиаско доказывает, что да.

Спрен Сзета скрылся в Когнитивной реальности. Сзет понадеялся, что в Шейдсмаре с ним все будет в порядке. Их сотрудничество с самого начала