Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

– Он ждет, что ты будешь изображать из себя хорошего человека, чтобы им спокойно спалось по ночам. Что значит для тебя эта одна смерть? Твое правительство совершает худшие поступки каждый день. Взять хотя бы твоих не-Сияющих душезаклинателей. Они медленно погибают под воздействием своих сил, чтобы все были обеспечены едой. Темноглазые – рабы, которых ты не хотел освобождать, – горбатятся, отдавая лучшие годы вышестоящим. Ты допускаешь казнь невиновных, чтобы справедливость применялась равномерно. Ты предоставляешь гибнуть солдатам и голодать детям на другой стороне, чтобы твои подданные у себя дома могли по утрам радостно приветствовать друг друга. Такова истинная природа добродетели и лидерства. И если ты не готов пачкать в ней свои девственно-чистые, добродетельные, такие невероятно праведные руки… то я назову тебя трусом. Лицемером худшей разновидности.

В серых глазах Таравангиана по-прежнему бушевал внутренний огонь, приковывая к себе взгляд Далинара.

Голос звучал, будто взятая нота:

– Признай, что я прав.

– Ни за что, – прошипел Далинар.

– Так тому и быть, – проговорил Таравангиан.

Он подошел к Гавинору и забрал из его застывших пальцев Давший Клятву. Вернулся и протянул меч.

– Сдайся и умри. Ты поступишь глупо, но по крайней мере последовательно. – Он подступил ближе, взмахнув клинком. – После этого ты поднимешься вновь – моим военачальником, командиром моих армий. Кровь и ужас станут твоими прозваниями, ведь Черный Шип снова оживет.

Таравангиан вонзил Давший Клятву в камень крыши перед Далинаром.

– Это большее зло, но, если твой выбор таков, я его приму.

– Ты выиграешь в любом случае. Как бы я ни поступил, ты все равно выиграешь.

– Ты правда думаешь, что я был бы здесь при каких-либо иных обстоятельствах? – спросил Таравангиан, оставил меч и попятился.

Тьма за его спиной забилась красной бурей. К нему тянулись ее щупальца, обрисовывая силуэт, рябя от красных молний.

– Мы с силой Вражды нашли друг друга, – сказал Таравангиан. – Ее амбиции. Мои убеждения. Один бог для всего Космера. Выправить то, что тысячи лет назад сломала кучка дураков. Все это начинается здесь, Далинар, с твоего решения.

137. Младенец на руках

В тот день было не два героя, но множество.

Из «Рыцарей Ветра и Правды», стр. 237

Бетд, называвший себя Мрейзом, всегда был человеком многих эмоций.

Принятие этого факта – путь взрослого: испытывать чувства не есть слабость, и позволять себе эмоции не есть гедонизм. Это означает быть живым.

Так что он мог принять боль оттого, что подвел Иятиль и позволил ей умереть, и в то же время упиваться свободой. Бабск больше не будет его сдерживать. Он больше не будет закипать из-за ее запретов и правил.

Он пережил ее. Теперь он их глава. Он бы охотно заимел Шаллан в качестве собственного аколита, обучая ее лучшим способом: контролируя не с помощью наказаний, а с помощью информации. Но она отказалась. Он уважал ее огонь и амбиции. В конце концов, у нее был хороший учитель.

Теперь ее требовалось устранить. Если ты не в состоянии контролировать зверя, твой долг – его завалить. Мрейз улыбнулся, приближаясь к ней. Она стояла рядом с созданным ею светоплетением – искушающей картиной, представлявшей его Сияющим.

– Мы можем поговорить, – сказал он, игнорируя иллюзию. – Служба мне будет не так уж сурова, как тебе кажется, Шаллан. Я способен на многие открытия, которые станут для тебя… наглядными. Пожалуй, мы могли бы путешествовать по тем мирам вместе. Я знаю, как ты жаждешь их увидеть.

По воле Шаллан лживая иллюзия шагнула к нему, отчего он помедлил, разглядывая ее и пытаясь понять, нет ли тут какой-нибудь уловки. В следующее мгновение иллюзия рассеялась. Отвлекающий маневр? Мрейз перевел взгляд обратно на Шаллан и посмотрел ей в глаза. В них будто бы читался страх. Беспокойство. Или он неверно понял ее выражение? Она достигла больших высот в деле сокрытия своих чувств.

Он крадучись двинулся вперед, и она переступила с ноги на ногу. Какое странное поведение… ах, еще один отвлекающий маневр, ну конечно. Спрен Шаллан сместился в сторону, и Мрейз заметил краем глаза, как он с внезапной стремительностью метнулся к нему. Спрен попытался схватить его, но Мрейз уверенно держал стойку. Спрен врезался в него, слабо толкнув: это был всего лишь криптик, не обладавший чутьем бойца. Мрейз легко отпихнул его, уронив на землю.

И едва не ударил его ножом, с растущим раздражением взглянул на Шаллан и зарычал. Отчаянный ход с ее стороны: должно быть, она увидела, как он снял нож с тела бабска и спрятал в карман.

– Ты послала спрена в надежде, что я раню его и останусь безоружен? – произнес он. – Безжалостно, маленький нож. Не знал за тобой такого.

Он глянул на другого криптика, так и стоявшего у входа в темницу. Больного.

– Но, полагаю, жертвовать спреном тебе не впервой.

Шаллан попятилась от него с неподдельно напуганным видом. Она была безоружна. Спрен выпрямился рядом с Мрейзом.

Слишком быстро.

Слишком плавно.

В это мгновение Мрейз разгадал уловку. Ту же, что использовала Иятиль. Шаллан поменялась местами со спреном, пока Мрейз отвлекся на иллюзорную версию себя.

Он развернулся и одной рукой перехватил удар Шаллан. Светоплетение спало, явив ее истинную внешность.

– Мне жаль, – произнес Мрейз, пока она силилась вырваться из его хватки. Достал из кармана и занес нож. – Ты едва не вызвала у меня сожаление, что я не могу быть таким человеком, как ты представила. Как тебе это удается?

– Неравнодушным отношением, – прошептала она. – И обманом.

Ее взгляд скользнул по кинжалу в его руке.

Тот не сиял светом, что искривлял воздух. Мрейз держал опустевший нож Шаллан, тогда как клинок в ее руке, едва его не ранивший, искривлял воздух.

Что?!

«Она попыталась меня схватить, – подумал Мрейз. – Это было прикрытие, чтобы поменять ножи!»

Великие боги павших миров… как? Как она добилась подобных успехов в том, что требует ловкости рук? Впервые с начала этого боя Мрейз забеспокоился.

– У тебя есть выбор, Мрейз, – сказала она. – Выбор есть всегда. Не вынуждай меня.

«Если ты не убьешь ее, то она убьет тебя», – подумал он.

Так уж устроены подобные поединки. Он встретился взглядом с Шаллан.

Вот сейчас.

Он выпустил свой бесполезный нож и двумя руками вывернул ей запястье, заставив вскрикнуть и выронить светящийся клинок. Он поймал его в воздухе, а она кинулась подбирать брошенный им кинжал. В следующий миг они сошлись: он всадил нож ей в грудь, она – ему в живот.

Тело охватило внезапное жгучее пламя.

Мрейз ахнул, чувствуя, как по венам