Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

– Гэв, – сказал Далинар, все еще не вполне понимая, чему верить. – Я любил твоего отца.

– Я видел, как ты избил его до бесчувствия! – закричал Гэв. – Видел, как ты убил жену, как сжег тот город! Я помнил об этом двадцать лет. – Его голос смягчился. – Я помнил своего отца в твоих руках, перепуганного…

Он вновь поднял Давший Клятву.

– Я заберу это королевство себе. Во имя отца. Во имя… во имя Алеткара.

Эти слова поразили Далинара, как удар кулаком под дых. Это… это же не может быть правдой? Вот только… такое возможно. Он сам много раз отмечал, как медленно течет время снаружи, пока он находится в видениях, в противоположность тому, как оно шло, пока он плавал в Духовной реальности.

Таравангиан запросто мог поместить Гэва в видение, предназначенное только для него, и оставить его там на десятилетия.

– Что ты наделал? – в ужасе прошептал Далинар.

– Создал защитника, – ответил Таравангиан. – Достойного тебя.

– Если это и в самом деле Гавинор, – прокричал Далинар, оборачиваясь к Таравангиану, – тогда то, что ты сделал, чудовищно. Я не стану биться с внуком. Выбери кого-то другого.

– А иначе что? – спросил Таравангиан, встретившись с ним взглядом. – Чем ты подкрепишь эту угрожающую позу и тон, Черный Шип? Ты не сможешь выбить из меня подчинение кулаками, как из Элокара. Вот мой защитник, выбранный в соответствии с нашим соглашением.

Далинар с шипением выдохнул от досады сквозь стиснутые зубы и резко развернулся к Гавинору.

«По-моему… – произнес Буреотец, – по-моему, Далинар, это в самом деле он. Я вижу нити Связи и события прошлого. Вражда был там и в точности видел, что делала Навани. Он подменил ребенка, когда она уходила, и забрал его. Для мальчика действительно минули десятилетия, на протяжении которых его учили ненавидеть тебя. Будь осторожен».

Слова спрена разбили Далинару сердце. Он подступил к молодому человеку, но тот преградил ему путь клинком. До официального начала состязания все еще оставалось несколько минут, и раньше времени он атаковать не собирался.

– Гэв, – с невыносимой болью проговорил Далинар. (Бедный, бедный ребенок!) – Он обманывал тебя. Послушай, тебя вели по ложному пути.

– Он предупреждал, что ты так скажешь, – ответил Гавинор, – что будешь обращаться со мной как с ребенком, неспособным сделать собственный выбор. Но я король, Далинар. Я рожден быть королем и выращен в огне и дыму, чтобы забрать эти земли себе. Если я убью тебя, Алеткар достанется мне, он так обещал. Наш народ освобожу я. Не ты.

Он направил на деда клинок, и Далинар с беспокойством отступил назад.

– Узнаёшь его? – спросил Таравангиан.

– Разумеется, – огрызнулся Далинар.

– Пришлось немного потрудиться, пока тебя не было, чтобы его принесли сюда, – прибавил Таравангиан. – Ужасно неудобно, что лучшие мои инструменты не могут войти в башню.

Далинар отступил, по-прежнему глядя на осколочный клинок. Наверное, чтобы не смотреть в глаза Гэву и чтобы не думать, каким кошмаром наверняка стала жизнь мальчика. Двадцать лет… Далинар пропустил все детство Гэва, которое украли у него, у мальчика, у Навани…

Чем больше он об этом думал, тем более жуткой становилась картина.

– Зачем, Таравангиан? – прошептал Далинар. – Зачем это? Почему не предоставить мне сразиться со Сплавленным, или с Претворенным, или с Моашем?

– Я бы предпочел, чтобы это был сам Элокар, – заметил Таравангиан. – Однако он пребывает за пределами даже моего касания. В любом случае сойдет и так.

Он жестом указал на Гавинора:

– Я не обманывал его, Далинар. И он выразил полную готовность, как того требуют условия соглашения.

– Но…

– Если хочешь меня опровергнуть, скажи ему, что не забирал фактически трон у его отца. Скажи, что не сжигал город, в котором находилась твоя собственная жена.

– Гэв, – проговорил Далинар, протягивая к юноше руки, – я допускал ошибки. Ужасные ошибки, о которых глубоко сожалею. Но не делай того, чего он хочет.

– Дедушка… – произнес Гавинор, и в этот миг… в его голосе послышались отголоски ребенка, которым он был когда-то. – Ты бы умер за Алеткар? Если я тебя убью, королевство будет моим под властью Вражды. Мы присоединимся к его коалиции и сделаем Рошар величайшей силой в Космере. Разве это не стоит твоей жизни?

Шквал, какой холодный тон! Какой жесткий взгляд.

– Время почти наступило, Далинар, – шепнул Таравангиан.

– Я не буду драться с Гавинором. Он не сделал ничего плохого.

– Нет, – отозвался Таравангиан. – По сути, это не будет боем, но ты его убьешь, Далинар. Таков предстоящий конец. Ты спасешь Алеткар и защитишь Космер от моего влияния одним простым поступком: убийством невинного.

132. Бояться того, что грядет

Я нахожу рассказы о Рыцаре Ветра крайне интригующими. Его называют Благословленным Бурей, но, насколько я могу судить, буря попеременно пыталась то убить его, то признать своим сыном. Интересно, что было ведомо ей, но неизвестно нам.

Из «Рыцарей Ветра и Правды», стр. 34

Адолин с широкой ухмылкой сжал трехрогий алюминиевый подсвечник, которым отразил клинок Абиди. Формой он немного походил на вилку и ветвистыми рожка́ми напомнил Адолину маратийский мечелом. Прочная металлическая штуковина остановила клинок в считаных дюймах от лица князя.

Ход боя переменился.

Абиди взялся за дело всерьез, атакуя с большей настойчивостью. Адолин же – здесь, в этом сумрачном тронном зале в чужом краю – нашел место для мечника. Он сражался в стиле для меча и ножа – еще одна наука, вбитая Зайхелем, хотя в официальных поединках такой стиль не использовался.

Сплавленный двигался подобно ветру и владел мощью осколочного доспеха. Адолин же…

Адолину было не все равно.

Этого не всегда хватает. Но сегодня он поддерживал это чувство многими годами тренировок и горячим воодушевлением поединка. Он сосредоточился на уклонениях и блоках, но не убегал, а вступал в схватку.

Этого едва ли хватит против столь могучего врага, однако время будто обратилось в тающий воск, густые мгновения медленно перетекали одно в другое. В памяти всплыли уроки о том, что нельзя позволять врагу по максимуму применять мощь доспеха. При столкновениях Адолин скорее отводил атаки противника, а не блокировал их, не давая Абиди оттеснить себя назад.

Он предоставил врагу делать излишне размашистые шаги, прикладывать слишком много усилий, спотыкаться, с трудом справляясь с мощью доспеха. Абиди с легкостью вышел бы победителем, попытайся Адолин побороться с ним силой мускулов, однако это ничего не значило, пока Сплавленному не удавалось нанести удар или иным способом использовать преимущество брони.

Секунды слились в одну. Адолин двигался будто вода или трепещущее пламя.