Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Он действовал с максимальной осторожностью и точностью, близко к совершенству, встроив в свой стиль деревяшку и свой импровизированный кинжал. Тишину нарушал лишь звук шагов. Лязг. Глухой стук деревяшки по камню или ковру. И все более раздосадованное кряхтенье Сплавленного.

– Зачем? – резко спросил в конце концов Абиди. – Какое тебе вообще дело? Азир не твоя страна. Это не твой бой.

Зачем? Адолин мгновение помедлил, прежде чем ответить:

– Вы сделали этот бой нашим. Когда вторглись. Вы объединили нас, как не удавалось ничему другому. Алетийские тираны пробовали и терпели неудачи, но ничто не работает лучше общего врага. – И добавил после краткой паузы: – Кроме того, я обещал помочь.

– Ба! – воскликнул Абиди. – Люди, с этими вашими клятвами.

– Не клятва, – прошептал Адолин, с лязгом отбивая осколочный клинок. – Обещание.

Для него в этом существовала разница. Важная, как он начал осознавать, уходящая вглубь, к самой его сути.

* * *

– Ой, берегись, Сзет! – крикнул спрен.

У Сзета не было возможности «поберечься», поскольку он не понимал, в какую сторону поворачиваться. Кроме того, атаки сыпались отовсюду. Его сломанная рука едва излечилась. Он попытался сплетением подняться в воздух, но камнестражница щелкнула кнутом, обвив ногу Сзета, а затем сделала кнут жестким и негнущимся, как сталь. Сзета дернуло обратно вниз, и он попытался прикрыться руками от ударов, снова посыпавшихся со всех сторон. Боль была почти невыносимой, от каждого тумака или пинка разгорались новые ее искры. Его прижали к земле, и камень под его ногами стал жидким.

– Это нехорошо! – крикнул откуда-то спрен. – Э-э, Сзет, может, стоит подняться?

Сзет застонал. Отчасти ему хотелось с помощью буресвета отправить этих дураков в забвение. Принести смерть и разрушение. Но… правильный ли это выбор?

Почему после всего пережитого он до сих пор не понимает, какой выбор правильный? Почему кто-нибудь не может ему сказать?!

Сквозь застилающий глаза туман слез он увидел фигуру, схватившую его за свободный белый мундир. Проморгавшись, Сзет опознал черты отца. Рот оскален, губы приоткрыты, обнажая зубы.

Но глаза… глаза плакали.

Нетуро швырнул его на землю. Сзет прокатился и замер кучей боли. Он вдохнул последние остатки буресвета, дожидаясь его целительного прикосновения.

– Я сдаюсь, – произнес Сзет, не вставая. – Прошу, я сдаюсь.

– Нет. – Голос Ишу будто донесся издалека. – Тебе не позволено сдаваться. Все закончится только тогда, когда я скажу.

Оторвав голову от холодного камня, Сзет посмотрел мимо шести надвигающихся шаманов. На более далекие фигуры Каладина, Нина и Ишу. Моргнул.

– Сколько? – выдавил он.

– Пока ты не вступишь в бой и не проиграешь, – откликнулся Ишу. – Я не потерплю подобной слабости, Сзет.

Неболом со вздохом осел обратно. Но частью сознания… частью сознания он кое-что заметил.

«Шесть носителей Чести. Поначалу я был сбит с толку, не ожидая увидеть среди них отца. Потому что до того сражался с шестью».

Но вместе с Нетуро должно быть семь.

Сзет насчитал десять, прибавив Ишу, Нина, Сиви и пустое место, которое предстояло занять ему самому. Но в присутствии и Нетуро, и Ишу узокователей выходило двое.

В таком случае насчитывается только девять. Не хватает гранетанцора. Сзет заставил себя встать и встретить их: знакомые лица, включая его отца и сестру. Когда они вновь напали, он увидел решение.

С гранетанцовщицей он бился в Шейдсмаре, тогда же, когда и с Позеном. Она не возродилась, как другие. Почему? Не потому ли?..

Шквал побери!

Она единственная, кого Сзет убил Кровью Ночи.

* * *

Рлайн вместе с Ренарином опустился на колени возле самосветной темницы. Ренарин сразу же взял Рлайна за руку в поисках поддержки. Рлайн опустил взгляд и настроился на ритм радости, потом нашел это чувство поразительным. До чего нормальным это казалось, до чего легко он отозвался на прикосновение, сколько удовольствия от него получал.

– Мы нашли темницу, – проговорил Ренарин. – Значит… нам нужно решить. Как, по-твоему, нам следует поступить?

– Забрать с собой, наверное, – ответил Рлайн. – Спрятать глубже в Духовной реальности.

– И вечно здесь блуждать? – спросил Ренарин. – Шквал… неужели мы здесь ради этого? Найти способ залатать самосвет, чтобы она не могла посылать намеки кому-то другому, а потом умереть, как Мелиши?

Оба замолчали. Рлайн настроился на ритм решимости.

– Можно найти способ выбраться после, – сказал он. – Или забрать самосвет и спрятать его в Уритиру.

– Это же такое надежное место, – заметил Ренарин. – Враг прорвался в башню дважды только за последний год!

– Теперь пробудился Сородич и их не допустит.

Впрочем, Рлайн произнес это в ритме скепсиса. От Сплавленных башня, допустим, защитит, но что насчет других людей? Кто-нибудь непременно захочет завладеть темницей. Она представляет собой слишком большую ценность.

«Потому что ее боится Вражда…» – подумал Рлайн.

А что, если… они поступят с ней как-то иначе? Здесь заточена богиня, которую его народ давным-давно отринул. Будет ли предательством освободить ее теперь? Или же, напротив, будет поэтично?

Начнет ли она попросту новую войну, поддавшись ярости? Убьет ли его, убьет ли Ренарина? Примется разрушать? Смеет ли он даже рассматривать идею выпустить в мир столь ужасную силу?

«Будь осторожен, Рлайн, – сказал Туми. – Прошу, будь очень осторожен».

Заключенная в самосвете Ба-Адо-Мишрам отступила, буря стихла. Будто смирилась с судьбой.

– Ты привела нас к себе, – проговорил Ренарин. – Зачем?

«Чтобы вас уничтожить!»

– Будучи запертой в темнице? – спросил Ренарин. – Имея лишь мелкую трещину, через которую ты можешь говорить?

Он внимательно оглядел большой гелиодор, треснувший лишь в одном месте, возможно, когда его выронил Мелиши.

Рлайн задумался, каково было тому человеку под конец. Блуждать, скорее всего ослабев. Судя по виду, он умер от старости или же от обезвоживания по истечении долгого времени. Печальная смерть. С другой стороны, именно этот человек организовал предательство и порабощение всей расы Рлайна. Пожалуй, он не слишком сожалел, что смерть Мелиши была тяжелой.

«Уничтожить вас, – повторила Мишрам тише. – Отомстить…»

Она вжалась еще глубже в свой самосвет и теперь казалась совсем маленькой. Она была напугана, одинока и пребывала взаперти.

– Ты привела нас, – проговорил Рлайн в ритме надежды, – потому что думала, что, возможно, мы тебе поможем, так?

Тишина. Ни звука, ни даже пульсации ритма.

Две тысячи лет в заточении. Пережившая предательство, ненавидящая все человечество, она по-прежнему надеялась на свободу – и понимала, что, если никто ее не отыщет, ей никогда не выбраться.

* * *

– Защищайся! – закричал Ишар, побагровев, когда Сзет продолжил просто сносить побои. – Тебе предстоит стать Вестником! Прояви хоть немного гордости!

Каладин нахмурился, отметив, что носители Чести будто отреагировали на эмоции Ишара. Задвигались быстрее, агрессивнее, когда он закричал.

– Ишар, – окликнул Каладин.

– Хм-м? – отозвался тот. – Что-то еще, дитя?

Каладину стало зябко оттого, как