Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

– Мы будем рады твоей помощи, – сказал Каладин и жестом указал на Сзета: – Но обязательно ли делать это вот так? В чем необходимость?

– Бог должен быть готов принимать боль своего народа. Без боли нет и радости.

Нейл в избиении участия не принимал. Он молча стоял и смотрел. Его черный мундир помялся за время, что Вестник лежал в повозке. Это придавало ему куда более… человеческий вид. Сил, по другую сторону от Каладина, тихонько ахала всякий раз, как Сзет получал удар, однако буресвет сохранит шинцу жизнь. Каладину требовалось, используя возможность, попытаться убедить Ишара избавить Шиновар от своего касания. И потому он вернулся к тому, что сработало с Нейлом. Отправил мысленную просьбу Сил, и та любезно превратилась в серебристую флейту. Он поднес ее к губам и извлек несколько неуверенных нот.

Нейл горячо закивал.

Ишар же тяжело вздохнул:

– Это еще что?

– Э-э… – произнес Каладин, опустив флейту. – В истории о «Странствующем парусе» говорится о Деретиле и…

– Да, я ее написал, – перебил Ишар.

– Ты… что? – переспросил Каладин.

– Я ее записал, – рассеянно отозвался Ишар. – Три тысячи лет назад, наверное. Когда Деретиль, на тот момент такой старый, что не мог ходить без поддержки внука, рассказал мне о своих странствиях. Полагаю, он многое приукрасил. Я искал упомянутые им острова, и пусть мои методы и не абсолютны, я их не нашел. Это только подтверждает предположение, что вся история – выдумка старика, чью рыбацкую лодку унесла буря.

Он посмотрел на Каладина. На каменном поле Сзет вскрикнул от боли. Он сплетением поднялся в воздух, баюкая одну руку – сломанную и вывернутую под неестественным углом.

– В верхней комнате, – произнес Каладин.

– Не было ничего, кроме трупа, – проговорил Ишар. – Да. Я пытаюсь ее заполнить, молодой человек.

– Но…

– Узнаю́ уловки Мидиуса, дитя, – продолжил он. – Он присутствовал, когда мы разрушили наш прежний мир. Рассказывал ли твой Шут об этом? Что он имел к этому отношение, может, даже ответствен за случившееся? Он рассказал нам об Осколках, и именно его речи привели нас к первому знакомству с Враждой.

Каладина окатила ледяная волна потрясения.

– Он предпочитает умалчивать об этом факте, – заметил Ишар. – Удивительно, как он умудряется червем проползти в любое значимое решение. Точно муха, которую не удается прихлопнуть.

– Он…

Что тут скажешь после такого? Каладин посмотрел на флейту.

– Есть другая история…

– Которая? – спросил Ишар. – «Гаша и десять убийц»? «История о блуждающем острове»? «Тепра, дитя дракона»?

– «Флит Скороход», – сказал Каладин. – Он…

– Флит на самом деле так и не добрался до Шиновара, – заметил Ишар. – Хотя история становится намного лучше, утверждая, что он это сделал. Он умер где-то в Марате, от дизентерии. Впрочем, для человека, желавшего повторить путь Нойадона, он покрыл весьма впечатляющее расстояние.

– Путь Нойадона? – переспросил Каладин. – Он же бежал перед бурей, чтобы… обогнать сам ветер…

– Он любил заниматься бегом, но дорога заняла у него многие месяцы, – сказал Ишар. – В любом случае, прошу, оставь свои детские стишки и песенки при себе. Взрослые пытаются спасти мир.

* * *

Ренарин неуверенно потыкал мертвого узокователя, Мелиши. Иссушенное тело, кожа – точно пергамент, глаза – лишь зияющие дыры.

– Никаких ран я не вижу, – произнес Рлайн, осторожно осматривая тело. – Причина могла быть какой угодно.

– Что случилось с его кожей? – спросил Ренарин.

– Точно, – загудел в ритме любопытства Рлайн. – Вы же сжигаете своих мертвецов. Именно так выглядят тела, оставленные снаружи в сухой области. Я видел такое с некоторыми нашими мертвыми, которых оставили в пещере, а не вынесли для небесного погребения.

«Он умер… – произнес голос у них в головах, – ужасной, изнурительной смертью, какую и заслужил. Какую заслуживают все! Как и всему миру должно разбиться, а всякой жизни понести кару!»

Внутри Ренарина задрожал Глис, пульсируя в перепуганном ритме. Они посмотрели на треснувший самосвет на полу. Ренарин различил внутри него Мишрам как черную бурю, силящуюся вырваться из заточения. Яростные красные вспышки. Буря бурь в миниатюре.

– Он блуждал здесь? – спросил Ренарин. – Застрял в Духовной реальности без возможности выбраться, поскольку его способности постепенно угасли.

«Он предал своего спрена так же, как предал меня!»

– Нет, – возразил Ренарин. – С тобой он поступил ужасно, но сделал что мог для защиты Сородича. Ни к чему приумножать его грехи: они велики и без преувеличения.

Он выпрямился, волнуясь за Шаллан, и бросил взгляд за пределы комнаты, туда, где она дралась с Мрейзом.

– Что бы мы ни собирались делать, Ренарин, – сказал Рлайн, – нам следует поторопиться. На случай, если она проиграет.

– Не надо ли ей помочь?

– Вообще, судя по ее тону, она не хотела помощи, – отозвался певец.

Он тоже выпрямился и теперь ощупывал стены.

– Тут не Уритиру и не Нарак. Камень неправильный. Ты можешь прочесть эти глифы?

Ренарин покачал головой, но Глис, запинаясь, произнес: «Благослови… это дитя…»

– А-а, – понял Ренарин. – Стены выкрашены для ребенка и разрисованы благословениями от болезни. Обычно глифы для молитвы сжигают, но, возможно, в те времена было принято оставлять их на виду. Это была его детская, пусть и скудно обставленная. Полагаю, он делил ее со многими братьями и сестрами.

Рлайн вдруг запел в ритме признательности, и они оба посмотрели на самосвет.

Нужно было принять решение.

* * *

Элокар?!

Как… как защитником может быть Элокар?

Далинара захлестнули нежданные эмоции, поколебав его решимость и былую уверенность. В глазах этого молодого человека он видел собственные неудачи под увеличительным стеклом. Элокар… бедный Элокар.

– Дедушка, – произнес юноша с мрачным лицом. – Я долго этого ждал.

Что?

«Дедушка»?

В это мгновение Далинар увидел различия. Форму челюсти, очертания бровей. Этот человек очень сильно был похож на Элокара… потому что был его сыном. Это Гавинор. Но… Гавинор же еще только ребенок.

Таравангиан встал рядом с молодым человеком и непринужденно заговорил:

– Двадцать лет в Духовной реальности, Далинар, прошли как один час в этой. Там и жил Гавинор после того, как ты его бросил.

Нет. Не может быть. Не…

– Гэв внизу, – прошептал Далинар. – Спит.

– Да, – не стал спорить Таравангиан. – Я не смог создать нечто, что жило и действовало бы как он. Мои способности в данной области – творение – ограничены. Мне удалось создать кусок плоти, который выглядит как он и будто бы спит. Именно это возникло в руках Навани, когда она проходила через перпендикулярность.

– Нет, – сказал Далинар. – Я в это не верю. Не могу. Это иллюзия. Сплавленный, надевший его лицо.

– Верь в эту ложь, если хочешь, – ответил Таравангиан. – Может быть, так тебе будет легче его убивать.

– Ты не сможешь меня отвергнуть, дедушка, –