Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

шелков они стали увозить сами и сами же ими торговали. А чтобы им не мешали, принялись местных промеж себя стравливать. У них это называется «разделяй и властвуй». Вот и доразделялись. Старую династию их клевреты уничтожили, а на трон посадить своего не смогли. Гражданская война началась.

– Выходит, эти шахсевены из тех, кто за прежнего шаха стоял? – быстро уточнил Матвей.

– Угу. Эти быстро поняли, кто во всех бедах виноват, и принялись всех европейцев подряд гонять. С нами у них тоже счёты имеются, но мы никогда на местную власть не покушались. Сколько раз воевали, но династию не трогали. Вот они и не стали с нами рядиться. Понимают, что мы в их местные дела не лезем. А что воевали, так это всегда было. Сегодня воюем, а завтра торгуем. Такой расклад им понятен.

– Выходит, они на европейцев взъелись потому, что те принялись их уклады рушить? – быстро уточнил Матвей.

– Верно. А тут ещё и османы влезли. Тех немцы подзуживают, а они уже тут народ баламутят. А те, кто династию сгубил, решили, от британцев избавившись, с германцами сдружиться. Да только шахсевены теперь никому не верят. Хотят новую династию основать. Из тех, кто к прежней хоть как-то причастен.

– М-да, похоже, это надолго, – задумчиво протянул парень.

– Даже не сомневайся, – решительно кивнул толмач.

– А мы, выходит, промеж них, в самую серёдку влезть должны, – всё так же задумчиво протянул Матвей.

– Выходит, так.

– А нам-то это на хрена? – не удержавшись, прямо спросил Матвей.

– Договор у нас с Антантой, – коротко пояснил толмач. – Всё дружить с Европой пытаемся.

Глядя на скривившуюся физиономию толмача, Матвей вдруг понял, что вся эта история ему и самому поперёк горла. С интересом разглядывая крепкого, жилистого мужчину с рыжеватой бородой и умными, тёмно-серыми глазами, парень неожиданно сообразил, что человек этот далеко не так прост, как хочет казаться. Да и выправка выдавала. Обычно он старался держаться в тени, делая всё, чтобы ничем не выделяться на общем фоне. Но вот тут, в приватном разговоре, привычки брали свое, и толмач встал так, как привык.

– Ты в каком звании, толмач? – решив проверить свою догадку, тихо спросил Матвей, старательно отслеживая его реакцию.

– Поручик, – чуть вздрогнув, еле слышно ответил Ахмет-хан. – Как узнал?

– Выправка подсказала и руки, – коротко поведал парень, едва заметно улыбнувшись.

– Ну, выправка и у тебя не хуже. Не зная, решил бы, что по меньшей мере с подъесаулом говорю. А что с руками не так? – озадачился Ахмет-хан, удивлённо разглядывая собственные ладони. – Мозоли, как у всех вроде.

– Мозоли у тебя от повода да от оружия. Такие у любого военного имеются. А вот то, что ты привык их в чистоте держать, сразу видно, – не стал скрывать Матвей.

– Приметливый, – удивлённо качнул головой переводчик.

– Так я пластун. Мне такие мелочи замечать по службе положено.

– Ты вот что, пластун, про то, что узнал, не шуми, – насупившись, тихо предупредил его Ахмет-хан. – Сам угадал и помалкивай.

– Так я и не собирался всем рассказывать, – понимающе усмехнулся парень. – А тебе сказал, чтобы ты сам про такое знал. Тебе это нужно.

– Прав, – кивнул толмач с заметным облегчением. – А ведь я тебя с самого начала приметил, – помолчав, добавил он. – Вопросы ты задавал непростые. А теперь ещё и про меня догадался. Непрост ты, десятник. Совсем непрост.

– Простыми только вилы бывают. Четыре штыря и черенок, – фыркнул Матвей в ответ. – Куда уж проще. Ты лучше скажи, к чему нам готовиться? Придётся с местными резаться, или без крови пройдём?

– А ты думаешь, с чего сотник вечно приказывает от стрельбы воздерживаться? – фыркнул толмач в ответ. – Приказ у него, врагу не пожелаешь. Мало до места дойти и узнать, что там с окружёнными британцами происходит, так ещё и извернуться так, чтобы против нашей страны местных не настроить.

– Ага. Дружба дружбой, а табачок врозь, – понимающе усмехнулся парень.

– Именно, – быстро кивнул Ахмет-хан. – Британцы с французами отсюда уйдут, а мы с персами граничим. Ну и на кой нам с ними резаться попусту?

– Да уж. При таком раскладе лучше б нас против османов послали, – проворчал парень, начиная понимать все эти осторожные перемещения и регулярные напоминания о воздержании от стрельбы. – Думаешь, британцы, которых местные зажали, ещё держатся? Они ж вояки никакие. Чуть прижмёт, и сразу хвосты поджимают.

– Надеюсь, их там уже всех перерезали, – прошипел толмач с неожиданной кровожадностью.

– Ты никак из наших горцев будешь, – удивлённо хмыкнул парень.

– Почему так решил? – насторожился Ахмет-хан.

– Те тоже, как что не нравится, сразу шипеть, как змеи, начинают. И за кинжалы хватаются, – с улыбкой поддел его Матвей. – Натуру-то, её не спрячешь. Кровь всё одно своё возьмёт.

– Совсем я с тобой осторожность потерял, – растерянно помотал толмач головой. – И откуда ты такой взялся?

– Из тех же ворот, что и весь народ, – отмахнулся Матвей. – Да ты не переживай. Я – могила. Просто мне с самого начала многое непонятно было, потому и решил с тобой с глазу на глаз поговорить.

– А чего со мной, а не с сотником? – тут же последовал вопрос с подтекстом.

– Сотник, он из наших, из казаков. Если где и бывает в штабе, то только при атамане. А вот ты не так прост. Хоть и пишешься толмачом, а сразу видно, что знаешь гораздо больше. Сколько языков-то знаешь?

– Семь, – махнув рукой, честно признался Ахмет-хан.

– Ого! Уважаю, – качнул Матвей чубом. – Британский, французский, а остальные небось местные?

– Ещё немецкий, а в остальном верно.

– Фарси, турецкий и арабский? – не сдержал Матвей любопытства.

– И арамейский, – кивнул толмач. – Меня для работы в этих местах и готовили. Я ведь, сам сказал, из горцев. Отец с властями, когда мир заключал от кланов, сразу сговорился, что его сыновья в русской армии служить станут. Вот и отправил меня в училище. Нас таких десяток был.

– Ты вот что. Сейчас мои ухорезы мяса нажарят, приходи. Посидим, поговорим спокойно, – помолчав, предложил Матвей. – Хоть душой отмякнешь. Иначе так и сгореть можно, вечно настороже будучи.

– Благодарствуй. Буду, – подумав, решительно кивнул Ахмет-хан.

* * *

Из-за случайной удачи в охоте сотне пришлось задержаться в оазисе ещё на два дня. Навялив мяса, казаки принялись собираться в дорогу. Вечно тут, на краю пустыни сидеть не будешь, да и приказа никто не отменял. Так что снова, в который уже раз, осмотрев коней и проверив амуницию, бойцы принялись собирать всё, что было извлечено из перемётных сумок. Пользуясь возможностью, Матвей от души вычистил и выкупал Буяна, отмыв его шкуру от песка и пыли.

Это была не его прихоть, а что называется производственная необходимость. В