Тени во времени - Кристофер Руоккио

class="p1">Солдаты, которые высыпали из них и толпились вокруг, были одеты в джаддианскую бело-лазурную одежду, их доспехи были из зеркального хрома. Остроконечные шлемы блестели в свете далекого гиганта и его двойных отражателей, как и их копья.

«Сколько вы можете взять за раз?» — спросил я, глядя на Каима-Олорина, который стоял со мной на трибуне, воздвигнутой для этого случая, со своей свитой рядом.

Князь посмотрел на адмирала Серпико - в полном боевом облачении и синем офицерском кафтане. Адмирал ответил: «В этом рейсе? Чуть больше ста тысяч».

«Тогда три рейса», — сказал я, бросив взгляд на Кассандру, стоявшую рядом со мной.

«Немного больше, Лорд Тень», — ответил джаддианский командир. «Мы можем взять триста тридцать тысяч».

«Триста тридцать пять, сэр», — поправил капитан Афшарирад, выступая от имени своего хозяина.

«Триста тридцать пять», — согласился Серпико, кивая головой в знак согласия с джаддианцем. «Мы перевели с кораблей весь возможный персонал, чтобы увеличить грузоподъемность».

Триста тридцать пять тысяч...

Этого было недостаточно.

«Очень хорошо, адмирал», — сказал я, поворачиваясь, когда на переднем джаддианском судне прозвучал сигнал горна, издавая глубокий, протяжный звук, который вызвал волнение в толпе за ограждением за нашими спинами. Они ликовали. Они умоляли. Мужчины поднимали своих детей на руки или сажали их на плечи, чтобы малыши могли лучше видеть приближающиеся корабли, которые должны были стать их спасением. Женщины прижимали к себе младенцев и рыдали. Все цеплялись за цепную ограду, стуча по столбам, которые инженерный корпус поспешно вбил в асфальт.

Инженеры возвели тройную линию ограждения между лагерем и посадочной площадкой, установили контрольно-пропускные пункты и посты реагирования на синдромы через определенные промежутки времени, чтобы проверить уезжающих на наличие гнили.

За исключением нескольких сумасшедших и фермеров, которых легионеры заставили остаться на своих землях и работать, почти все население планеты хлынуло в города. В Катрает, Порт-Анейрин и Банног на крайнем юге. В Диногад и далекую Риату. Каждый город на планете был переполнен отчаянно стремящимися бежать людьми, так что каждый из них стал рассадником чумы.

Я смотрел на лица мужчин и женщин за забором, каждое из которых было в пятнах от йодистых противовирусных препаратов, которые легионерам было приказано раздавать людям. Пятна блестели у слезных каналов и ноздрей, оставляя следы цвета ржавчины.

«Абба?» Рука Кассандры легла на мое плечо.

Я встряхнулся, осознав, что застыл в оцепенении.

«Этого все еще недостаточно», — произнес я.

Посадочная площадка располагалась в самом низу, под утесами, где возвышались Катрает и гордая крепость, в месте, которое когда-то было бассейном теплого и мелкого моря. Равнинный рельеф делал его прекрасной сельскохозяйственной землей и идеальным местом для посадочной площадки, когда пришло время для ее строительства. Но это означало, что лагеря располагались на самых низких склонах холма, на котором был построен город, так что я мог видеть ветхие хижины, сборные жилые блоки, складские помещения и навесы, сделанные из листового металла и другого металлолома. По периметру аэродрома тянулись ограждения, увенчанные колючей проволокой и отмеченные сторожевыми вышками. Даже издалека я мог разглядеть людей на их постах и огромные звуковые пушки, которые держали наготове, чтобы усмирять беженцев.

«Здесь более сорока миллионов человек», — нахмурился я. «Только в этом городе, и с каждым днем их становится все больше».

«Мы можем сделать только то, что в наших силах», — ответил князь, стоявший рядом со мной. «Да простит нас Бог».

Я подал солдатам легиона соответствующий знак. Раздался звук рожков, и я услышал в ушах потрескивание от радиопередач офицеров, отдававших приказы открыть ворота и пропустить беженцев. Тех, кто уже находился на краю посадочной площадки, пропускали через тройные ограждения, ставили в очередь и в последний раз проверяли на наличие признаков инфекции, прежде чем они спешно проходили через контрольно—пропускной пункт - ряд павильонов, покрытых белым брезентом, — к ожидавшим их джаддианским судам.

Все это было организовано за считанные недели. Нарисованные стрелки, показывавшие людям, куда идти и где стоять, обозначавшие различные запретные зоны и предупреждавшие нарушителей, были нанесены наспех, с помощью грубых трафаретов.

«Мы могли бы разместить всех людей на этой планете на борту «Демиурга», — пробормотал я Кассандре, говоря по нашему частному каналу связи, чтобы джаддианцы и солдаты, собравшиеся вокруг, не могли нас подслушать.

«И что это даст?» — спросила она.

Я устало кивнул. «Демиург» не мог стать их спасением, поскольку был обречен сыграть свою роль в самом эпицентре грядущего насилия.

«Я убил их», — печально сказал я, наблюдая, как первая толпа людей входит в павильон перед нами. «Каждого из них. Я сообщил Дораяике это место...»

«Не говори так». Кассандра подошла так близко, что ее плечо коснулось моей руки.

«Ты знаешь, что я имею в виду», — ответил я, наблюдая, как два триаса мужчин в бело-красной форме легионеров выстраивают первых беженцев в линию. Я увидел семью — мужчину, его жену и дочь, которых проводили в павильон, на лицах всех троих были пятна от орпимента. Их осмотрят, проставят штампы, занесут в каталог для предстоящего долгого путешествия.

Скорее всего — почти наверняка — всех их поместят на один из старых колониальных складов, таких как тот, что под Резонно на Перфугиуме, где погибла Валка. Могут пройти столетия, прежде чем эта семья пробудится.

А может, и никогда.

Семья прошла проверку и получила разрешение пройти через павильон к первому из госпитальных кораблей. Они ничего не несли — это я помню ясно. Ни сумок, ни пожиток. Отец — как бы я хотел знать его имя! — подтолкнул жену и ребенка вперед, нежно положив руки им на плечи. Джаддианские мамлюки встали в стороне от них, чтобы пропустить их к трапу.

Я смотрел, как они уходят, а рядом со мной стояла моя дочь.

Семья ушла, а за ними последовала группа немытых молодых парней, за ними — еще одна семья с пятью детьми: двумя девочками и тремя мальчиками, а за ними — еще одна, и еще, и еще. Попав на борт джаддианских кораблей, они пройдут через звуковые очистители, их попросят сбросить одежду и дать согласие на дальнейшую обработку. Одежда будет сожжена.

Их не поместят в криогенную кому, пока они не достигнут транспортных кораблей на орбите.

«Даст бог, первые корабли будут загружены к вечеру», — сказал князь, его плащ из павлиньих перьев развевался на непрекращающемся ветру.

Его слова вернули меня к реальности, и я повернулся, огляделся. Мы стояли на трибуне с видом на павильон контрольно-пропускного пункта, лицом к выходу, чтобы