Флорентийский дублет. Сфумато - Горан Скробонья

бокалов вина. – Если я не ошибаюсь, твое имя пока находится только на четвертой странице программ к лицейским спектаклям, значительно ниже фамилий сценариста или музыкального руководителя.

Стокер махнул на это рукой.

– Меня это не волнует. Он работодатель, а я сотрудник, который у него работает. Наши отношения в «Лицеуме» и за его пределами не должны влиять друг на друга. Господин Глишич, вы сказали, что едете в Лондон. Что ж, тогда вам обязательно стоит посетить наш театр, и вы увидите великого актера в действии. – Стокер поднял руку и позвал официанта, чтобы тот убрал посуду, наполнил бокалы и принес десерт. – Я гарантирую, что вы никогда не видели такой сильной физиогномики – лицо у него орлиное, с узким носом с необыкновенно изогнутыми ноздрями, высоким округлым лбом и волосами, которые на висках растут скудно, а в других местах – обильно. Его густые брови почти сходятся на переносице, а волосы, кажется, вьются сами по себе. Необыкновенный человек. Выдающийся…

– Видите ли, мистер Глишич, – вмешалась Флоренс, – Генри Ирвинг чрезвычайно обаятелен, он может почти загипнотизировать вас, когда вы находитесь в его компании, – но всю положительную энергию он черпает из окружающих его людей. Достаточно провести с ним минут тридцать, как появляется желание что-то изменить в своей жизни, привнести в нее какую-то свежесть.

– Ах, дорогая миссис Балком, – сказал Глишич с улыбкой, – вы только что описали сэра Генри как, не дай бог, какого-то вампира.

– Вампира, мистер Глишич?

Глишич открыл рот, чтобы объяснить, что имеет в виду, но Стокер перебил его:

– Ты же знаешь, друг, вампиры – это вымышленные существа, беспокойные существа, как в романе Полидори, – загадочные аристократы гипнотического характера, которым жертвы почти или вообще не могут сопротивляться… Мой брат написал серию романов про вампира Варни, которую он назвал… да, «Кровавый пир»! Там вампиры имели большие клыки и оставляли следы укусов на шеях обманутых жертв… Я читал эти книги тайком, когда был маленьким, и помню, как не смог найти продолжение. Как же я тогда был безутешен!

– Хм, а вы читали книгу «Кармилла» своего земляка Ле Фаню? – спросил Глишич. – Недавно ее опубликовали в переводе – к сожалению, не в моем. Вот там был вампир с фантастическими способностями к трансформации, а также охотник на нежить, который знал их секреты и использовал, чтобы уничтожить…

Стокер, похоже, не услышал последних слов Глишича. Он уставился в окно на сгущающиеся сумерки, не обращая внимания ни на что вокруг, его мысли будто внезапно пошли своим чередом. Глишичу было знакомо это выражение на лице. По словам друзей, он выглядел так же, когда оказывался в когтях вдохновения.

Жена Стокера тоже это заметила, улыбнулась и повернулась к Глишичу.

– Позвольте Брэму повитать в своих мыслях. Наверняка он сейчас придумывает, о чем написать. Лучше расскажите мне, откуда вы столько знаете об этих неупокоенных созданиях?

Глишич достал из внутреннего кармана куртки табакерку, машинально нащупал лежавшую там же записную книжку Леонарда, предложил Флоренс сигарету, а когда та поблагодарила его и покачала головой, прикурил и сквозь дым спросил:

– Вы хотите услышать длинную версию, дорогая мадам, или ту, что покороче?

– Ох… не растягивайте слишком, если в этом нет необходимости. – Жена Стокера поджала губы и отодвинулась немного назад, чтобы официант мог поставить перед ней тарелку с шоколадным суфле.

– Тогда в двух словах. Слово «вампир» возникло на Балканах, оно имеет несколько разных форм, но в европейские словари вошло – как мы его сейчас произносим – из моего родного языка. Во многом это связано с отчетом на латыни под названием Visum et repertum, в котором говорится о расследовании случая, произошедшего чуть более ста пятидесяти лет назад в деревне в Сербии, в долине Западной Моравы. В то время там внезапно умерло пятнадцать местных жителей, и австрийские власти направили для расследования своего врача, в обязанности которого входило не допустить распространения инфекции на границе с Турцией. Этот врач, некий доктор Глазер, не обнаружил никаких признаков чумы или какой-либо другой болезни. На тот момент жители находились на грани истерии, думая, что в их деревне сеет ужас сверхъестественное чудовище, поэтому доктор приказал раскопать могилы недавно умерших. К своему изумлению, Глейзер пришел к выводу, что все выкопанные тела, от первого до последнего, находились в состоянии неупокоенности – мертвые и одновременно живые вампиры. Он попросил командование из города Сталач прислать комиссию для подтверждения или опровержения этого. Комиссия, состоявшая из австрийских хирургов и врачей, лишь согласилась с выводами Глазера. Вампиров уничтожили традиционным народным способом – я избавлю вашу нежную душу от подробностей. Известие об этом случае попало в газеты по всей Европе, вызвало повальное увлечение вампирами, породило литературные произведения, которые мы с вашим дорогим супругом уже упоминали.

Флоренс вздрогнула, очевидно живо представляя сцену, которую так вскользь описал Глишич, и сказала с доверием:

– Знаете, дорогой сэр, нам очень нужно, чтобы Брэм написал какую-нибудь новую, успешную книгу. Его работа в «Лицеуме» дает некоторый доход, но Брэм сделал… так сказать… некоторые безрассудные вложения. Лучше бы он никогда не знакомился с творчеством американца Твена!

Глишич нахмурился.

– Марка Твена?

– Да. Вы слышали о нем?

– Я перевел несколько его рассказов для сербских журналов; он один из немногих писателей, которых я переводил с английского. Он и Ид… Эдгар По. Но почему? Что Твен такого сделал?

Жена Стокера наклонилась немного ближе.

– Два года назад, когда праздновался золотой юбилей королевы Виктории, Твен был в Лондоне, и мы встретили его на одном из литературных приемов Роба… Роберта Льюиса Стивенсона. Он тогда горячо рассказывал о какой-то машине, «наборщике Пейджа», которая сама отпечатывает буквы на бумаге и которая, как утверждал изобретатель Джеймс Пейдж, позволит печатать книги каждому человеку. Пейдж искал деньги, чтобы запустить в производство эту запатентованную машину, и мой дорогой муж, каким бы добродушным и наивным он ни был, послушал Твена и вложил значительную часть нашего состояния в это изобретение. Увы, наборная машина вышла из строя, и все предприятие рухнуло вместе с нашими деньгами.

Глишич сочувственно посмотрел на Флоренс, задаваясь вопросом, была бы она откровенна с ним, незнакомцем и мужчиной, которого только что встретила, если бы не вино, которое официант молча и незаметно наливал всякий раз, когда ее стакан пустел.

Стокер вышел из задумчивости и посмотрел с новым блеском в глазах.

– Дорогая, кажется, я наконец-то начинаю понимать, о чем собираюсь писать!

Флоренс похлопала его по руке.

– Позволь догадаться: это будет книга о страшном и сверхъестественном, с главным героем – злодеем – вампиром, о