Флорентийский дублет. Сфумато - Горан Скробонья

Стокер сердито посмотрел на жену, пытаясь отругать ее, но выражение его глаз изменилось, стало более теплым, почти мечтательным, как мгновение назад.

– На самом деле, ты совершенно права, дорогая! – Он взял ее руку в свою и нежно сжал. – Осталось только дать этому злодею необычное и звучное имя!

– У меня есть предложение, – вмешался Глишич. – Если этот персонаж имеет отношение к Трансильвании, которую вы недавно посетили, – используйте в качестве его имени личность из местных преданий или истории. Для британского читателя это должно звучать мощно и экзотично.

Стокер поднял подбородок и коротко кивнул.

– Необыкновенная идея, дорогой Глишич! Я должен подумать об этом! Тем временем…

Он вытащил из внутреннего кармана куртки небольшой блокнот, перьевую ручку и начал быстро писать на чистом листе.

– Что это, дорогой? – с интересом спросила Флоренс, допивая очередной бокал вина.

– Тексты, которые мне следует поискать в книжном магазине или библиотеке, как только мы доберемся: «Трансильванские суеверия» Эмили Джерард, потому что я слышал много хорошего об этом эссе, когда оно вышло в восемьдесят пятом году. Мне не довелось прочитать его, а может быть… Книга преподобного Сабина Беринг-Гулда об оборотнях. Уверен, я найду там что-нибудь полезное!

– Простите его, – сказала Флоренс Глишичу. – Воодушевленный, он становится совершенно невыносимым и небрежным к тем, с кем находится в обществе, как будто ничто другое в жизни его не интересует.

– Ничего страшного, дорогая леди. Я его полностью понимаю. Ведь мы занимаемся одним и тем же, и поверьте, когда со мной происходит что-то подобное, я становлюсь еще хуже и несноснее.

– Как долго вы пробудете в Лондоне? – спросила она.

– Я… пока сам не знаю. Может быть, неделю… Может, месяц.

– Вы должны найти время, чтобы посетить наш театр. Вот… – Она достала визитку из своей плюшевой сумочки, украшенной серебряной вышивкой. – Некоторое количество я всегда ношу с собой, потому что мой дорогой муж отвлекается и часто забывает их взять.

На карточке было написано: «ТЕАТР “ЛИЦЕУМ”, ул. 21, Ковент-Гарден, Вестминстер, Лондон» и выше: «Абрахам Стокер, директор». Глишич взял визитку, сунул ее в карман и встал.

– Спасибо за доброту, за удовольствие пообедать с вами и провести этот день в приятной и непринужденной беседе. И благодарю за приглашение в театр, я обязательно приду, если позволят обстоятельства.

Глишич поклонился, поцеловал протянутую ладонь Флоренс, Стокер тоже поднялся, сердечно сжал его правую руку и похлопал по плечу левой.

– Давай, Глишич, обязательно приходи к нам! Через несколько дней из путешествия по Константинополю должен вернуться Оскар, и Роб наверняка устроит одну из своих вечеринок. Я познакомлю вас с Генри, чтобы мы могли еще раз поговорить о возможных гастролях в вашей стране и постановке в театре Белграда!

Глишич оставил приятных и интересных ирландцев и направился в свое купе, предварительно заплатив бармену деньгами Милана за две бутылки коньяка – одну он взял с собой, а другую попросил официанта отнести Стокерам.

Вернувшись в купе, он устроился поудобнее, открыл бутылку, наполнил бокал, который нашел в маленьком шкафчике, и сделал глоток, глядя на собственное отражение в оконном стекле. Разговор о вампирах со Стокерами напомнил о событиях с Савановичем. Он больше не мог сдерживать воспоминания, поэтому безропотно отдался им, пока «Восточный экспресс» мчался через заснеженные пейзажи, лишенные, казалось бы, всякой жизни, как одинокая металлическая змея, наполненная светом и людьми, в окружении кромешной темноты.

Глава 5

Похоже, мы имеем дело с неупокоенным

В январе 1879 года Белград сковал лед. Мороз затянулся и не унимался ни на миг, несмотря на яркое солнце. Оно время от времени выглядывало из-за туч и тут же пряталось за ними обратно, словно Всевышний может упрекнуть его за злорадство. Если человек задерживался на улице больше десяти минут, иней налипал на усы, бороду, и бедолага начинал напоминать существо из заснеженных гор, о которых рассказывали в страшных историях у камина.

Даже Дунай замерз, и по нему можно было передвигаться так же, как по дорогам вокруг Белграда. Многие чуть ли не душу отдавали контрабандистам за поставки из Австро-Венгрии в Сербию. Помимо контрабандистов, на лед вышли и волки. Зверь голодал в лесу и нацелился на домашний скот, поэтому фермерам пришлось изо всех сил защищать свою живность от нападений.

В те дни так и хотелось укутаться одеялами и проснуться ближе к весне, когда холод пройдет.

Глишич спешно закрыл входную дверь съемной квартиры, будто захлопнул перед лицом преследователя, который шел за ним по пятам. Фыркнул, потер руки и отправился на кухню, вытряхнул угли из печи в зольник под камином, чтобы выбросить их в металлическое ведро на маленькой террасе. Вернувшись в комнату, он увидел на деревянном полу лист бумаги, который не заметил, когда пришел. Вероятно, кто-то подсунул записку под дверь, пока он был в типографии. Глишич взял сложенный наполовину листок и прочитал.

«Уважаемый господин Глишич,

Ваш друг Таса Миленкович смиренно просит о встрече в “Дарданеллах” сегодня в восемь вечера для весьма конфиденциальной беседы».

Глишич перечитал сообщение несколько раз. Он слышал, что Таса недавно вернулся из России, куда ездил по секретным делам, но что это за секретные дела, он понятия не имел, поэтому предпочел не задаваться вопросами, на которые все равно не получит ответов. Чего же от него хотел Миленкович? И только ли от него? Возможно, такое же сообщение получил кто-то еще. Не связано ли это с тем, что Глишич работал корректором в Государственной типографии, где в прошлом году сменил своего великого предшественника, покойного Джуру Якшича? Незадолго до этого, зимой 1878 года, по просьбе российского правительства председатель министерства Йован Ристич предоставил в распоряжение посольства Тасу Миленковича, поэтому тот отправился в Россию как международный чиновник.

Глишич открыл дверцу печи, засунул несколько поленьев, подложив под них промасленную ткань, чтобы дрова легче занялись. Чиркнул спичкой, бросил ее внутрь и закрыл дверцу. Не раздеваясь, лег на кровать. Под треск поленьев задумался о загадочном послании Тасы, пока комната не прогрелась и его не сморил сон.

Он проснулся, когда в камине прогорели дрова. Ледяной сквозняк тянулся от окна, как дыхание злого духа над хладным телом, упиваясь тем, что сможет забрать жертву без усилий, пока никто другой не опередил. Глишич снова забыл купить шпаклевку и заделать дыры в оконных откосах. Завтра нужно обязательно это исправить, иначе придется передвинуть кровать и найти место