Флорентийский дублет. Сфумато - Горан Скробонья

– Кому как не тебе это знать, – фыркнул Милован, – они все проходят через ваши кутузки.

– Я не говорю о преступниках и осужденных. Я имею в виду тех, кто не попадет в руки закона, а их очень много. Каждый деревенский кмет[9] возомнил себя богом, поэтому бьет людей, чтобы снискать расположение властей. Но я хочу поговорить о другом. – Таса оглянулся, посмотрел на гостей в таверне и склонился еще ближе к друзьям. – По всей Сербии какой-то кровопийца лишает людей головы, а мы топчемся на месте и не можем к нему даже приблизиться, не говоря о том, чтобы его поймать.

– И как давно это происходит? – прищурился вечно прагматичный Лаза.

– Не спрашивай, – Таса будто смутился и даже застыдился. – Все началось весной 1874 года.

– Он что, не оставил никаких следов за все это время? – удивился Глишич.

– Дело не в этом, дело в том… Похоже, что мы имеем дело с… неупокоенным. С вампиром.

Уже пятый год дьявольская чума наводит ужас на деревни вдоль и поперек трех границ: Баина-Башта, Косьерич и Валево. Каждый год повторяется одна и та же история – как только акация распускает бутоны, появляется он – Зарожский Кровопийца.

Свое имя он получил в честь первого случая (о котором писали сначала в местных газетах, а потом и в Белграде), когда в апреле 1874 года высосал всю кровь у двадцатилетнего мельника, который перемалывал муку в мельнице недалеко от деревни Зарожье. Историю ту поведали серьезные люди, поэтому слухам поверили.

Утром фермер Пурко нашел мельника подвешенным к потолку за ноги. Пурко на рассвете отправился на мельницу молоть зерно во славу Благовещения и хотел попросить об этом молодого мельника, парнишку Страхинью, сбежавшего от барина Живана из Овчины. Тот влюбился в Радойку – дочь Живана, и, ей-богу, она испытывала к нему те же чувства. Но отец воспротивился, кричал на дочь, угрожал, сказал, что если еще раз увидит ее со Страхиньей, то пристрелит ухажера. Живан слыл жестоким человеком, и его гнева следовало опасаться, поэтому Радойка и Страхинья отнеслись к его словам серьезно.

– Беги, пока ноги смогут нести. Отец застрелит тебя, если еще раз здесь увидит, – сказала Радойка возлюбленному.

И он внял ее просьбе, не стал больше мучить ни ее, ни себя, решил уйти как можно дальше от Радойки, Живана и Овчины.

– Если я не смогу получить тебя от Живана в жены, то уж лучше мне уйти и прекратить страдания.

Страхинья покинул Овчину, но не продвинулся дальше Зарожья, где его умоляли остаться мельником и пообещали помочь украсть Радойку у Живана. Дважды предлагать парню не пришлось, он согласился, не догадываясь на что. Не знал, что выпадет на его бедную голову.

В то утро Пурко несколько раз постучал в дверь.

– Вставай, Страхинья, – крикнул он, поглаживая усы левой рукой. – Мне надо молоть зерно на Благовещение.

Мельник не ответил.

«Вот же какой ленивый!» – Пурко еще раз ударил кулаком по трухлявому дереву.

Ответа вновь не последовало, раздосадованный Пурко изо всех сил толкнул дверь так, что мельница затряслась. Дверь распахнулась, вверх взметнулась мелкая белая пыль, оставшаяся от помолки, но ее оказалось недостаточно, чтобы скрыть Страхинью. Мельник свисал с балки, закрепленный к ней за ноги, полностью обнаженный.

– Боже мой! – Пурко отшатнулся, встал на расшатанный камень на ступеньке, ноги обмякли, он рухнул на задницу и перекрестился. Три раза. Но даже это не облегчило ужас от зрелища, открывшегося взгляду.

Страхинью подвесили за лодыжки, спиной к открытой двери. Вокруг лодыжек обмотали широкий кожаный ремень с пряжкой, в нее пропустили веревку толщиной с палец и закрепили к самой нижней балке крыши. Руки мельника связали за спиной кожаным шнуром. Парень выглядел белее мертвеца, словно из него вытекла вся кровь, но под ним, в муке, виднелись лишь несколько красных капель.

Фермер с трудом поднялся на ноги и зашел на мельницу. Взгляду предстала разруха: внутри шла борьба не на жизнь, а на смерть, которую мельник проиграл. Пурко присмотрелся к шее Страхиньи, подошел даже ближе, и земля ушла из-под ног, когда он увидел на левой стороне шеи две дырки, и понял, что через них высосали всю кровь из тела. С усилием фермер заставил себя прикоснуться к погибшему и внимательнее рассмотреть раны, но когда он повернул мельника к себе лицом, то увидел вскрытую грудину, из которой кровосос вынул сердце.

Пурко вылетел из мельницы, чтобы предупредить жителей деревни. Он принес им страшные вести, словно зловещая птица. А ведь жители любили парнишку мельника как своего и хотели удивить его, выкрав Радойку у Живана после Благовещения. Но кто-то повесил их мельника как тушку свиньи, вынул сердце и оставил без единой капли крови. Даже величайшие мастера лекарского дела не смогли бы этого сделать. Жители заподозрили руку нечисти, о которой слышали в сказках, но не встречались в жизни. До сих пор.

– Люди-и-и, люди-и-и-и-и! – во весь голос заорал Пурко, добравшись до окраины деревни.

Видое Джилас подошел к нему первым.

– Что с тобой, фермер, чего кричишь, будто за тобой гонятся черти?

Пурко не мог никак отдышаться, лицо его покраснело, он попытался ответить, но вырвались только рыдания.

Появились дядя Мирко и Чебо.

– Что с ним случилось?

Джилас пожал плечами. Пурко наконец отдышался и прошептал:

– Страхинья…

– Что со Страхиньей, Пурко?

– Мертв…

– Мертв? Что значит мертв?

– Он мертв, и мертвее некуда. – Пурко начал теребить волосы. У него были самые длинные волосы в деревне, которые он не убирал под шапку, как другие. – У него высосали всю кровь…

– Высосали? – нахмурился только что прибывший Срджан.

– А еще забрали сердце, – со свистом выдохнул Пурко.

К сборищу подтянулись и женщины. Фермер предложил мужчинам последовать за ним. Кто-то захватил вилы, кто-то вооружился ятаганом, а Джилас принес винтовку.

– Винтовка не поможет против кровопийцы, – сказал ему дядя Мирко, закинув вилы на плечо.

– А это поможет? – кивнул Джилас на вилы.

– Да, вилы справятся лучше, чем ружья.

Когда мужчины подошли к мельнице, все разговоры прекратились. Зарожане медленно приблизились к зданию, их глаза расширились от страха, они вздрагивали от малейшего шума, готовые сверкать пятками подальше отсюда. Пурко первым подобрался к открытой двери и заглянул внутрь. Тело, о котором он рассказал односельчанам, исчезло. Внутри мельницы все было разбросано, но ни одного признака мертвого мельника не оказалось.

– Ну и