Проклятая - Шарлотта Сизель

казаться безразличной при этих словах, теперь Элиза поймала себя на том, что ищет его взглядом. Не могла его увидеть, но в этой враждебно настроенной толпе знакомое лицо улучшило бы её настроение.

После инцидента с корсетом они больше не разговаривали. Адриан был погружён в свои эксперименты и выходил из кабинета только ради посещения антидемонской бригады. Уже несколько дней Элиза не видела даже, чтобы он шарил в кухне.

В её повседневной жизни не происходило никаких изменений, и она перестала глубоко погружаться в размышления. Иногда не могла заснуть, думая об одном и том же. Ей хотелось перевести демонические знаки на столике. Элиза не понимала, зачем граф их здесь написал. Эти знаки снились ей, и в снах часто появлялся пентакль.

Она решила найти кого-нибудь знакомого. Увидела нескольких знатных людей, чьи портреты показывала ей Маргарет, и повторила про себя их имена. Большинство из них выглядели не так, как на портретах: нос длинный или приплюснутый, родимые пятна, глубокие морщины. Она предположила: дело в том, что ничтожники не видели результатов заклинаний, улучшающих внешность. Девушка осознала – никто не стремился с ней заговорить. Единственными, кто проявил к ней интерес, были присутствовавшие жрецы Баана. Их легко было узнать по бледно-зелёным одеяниям. Но и они не приближались к Элизе. Большинство приглашённых отходили в сторону, уступая ей дорогу.

Её взгляд блуждал по толпе. А если отец попытается встретиться с ней здесь? Замаскировавшись с помощью заклинаний? Элиза вздохнула, стараясь забыть о безумной надежде. Она понимала, что это было бы слишком опасно. Очевидно, каждый, кто вступит с ней в контакт, окажется под наблюдением агентов герцогини.

– Эли’сан!

Неожиданно услышав своё имя, она резко повернулась. Амбруаз де Рошан почтительно склонился перед ней, и она ответила ему неловким реверансом, что его позабавило. Тёмно-зелёный бархатный костюм отлично сидел на нём, на груди висел медальон с изображением фамильного герба: ветка омелы. Элиза уже давно не видела доктора, и мысль о присутствии в толпе хоть одного человека, не желающего ей зла, успокоила.

– Платье вам очень идёт.

Смущённая, Элиза прикрылась руками. Это было немного нелепо, ведь доктор столько раз её осматривал. Но он не рассердился.

– Вы прекрасно выглядите, – продолжал он с довольным видом.

– Я сама готовлю, и жить стало лучше.

– Маргарет недружелюбна, но она многое умеет. Вы могли попасть в местечко гораздо хуже.

Однако Элизу не покидало чувство, что она пленница: могла свободно перемещаться по дому, но выходить ей было запрещено, и за каждым её шагом следили. Амбруаз хотел ещё что-то сказать, но его окликнул молодой человек.

– Сын графа: протокол требует откликнуться на его зов. Прошу меня простить, – сказал он с виноватой улыбкой.

Через несколько секунд он исчез в толпе. Элиза успокоилась. Хотя разговор вышел коротким, он позволил ей собраться с духом и не чувствовать себя загнанным зверьком. Здесь все, не только она, должны были подчиняться протоколу.

Выпрямив спину, гордо подняв голову, она от нечего делать разглядывала картины на стенах. Остановилась перед одной, изображавшей сцену из жизни её предполагаемого предка: Виктор де Тарнель в золотистом ореоле сражался с демоном. Сан окружил Баан чёрным дымом, от которого листва теряла свой цвет. Понимал ли Виктор в тот момент, какой тяжкий груз передаёт он своим потомкам? Он был прославлен как спаситель, а её считали отверженной. Такое различие обескураживало.

– Не знаю, я должна ненавидеть вас или пожалеть…

Элиза аж подскочила от неожиданности. Рядом с ней молодая беременная женщина, немногим старше её, тоже рассматривала картину. Рыжие волосы были уложены в сложную причёску, она была миниатюрная и словно терялась в пышном платье цвета белой ночи. Ничто не могло нарушить правильность черт её лица. Однако Элиза поняла, что это обманчивое впечатление. За хрупкой внешностью скрывался сильный характер. Она узнала Мадлен де Тарнель, дальнюю родственницу Натаниэля. Её портрет показывала Маргарет, ошибиться было невозможно. – Думала, что вы стремитесь в высшее общество, но теперь, когда я вас вижу… вы такая…

Мадлен не договорила.

– Признаюсь, я рада, что проклятие досталось вам, а не моему будущему ребёнку. Кто пожелает своим детям нести такой груз? Жить вместе с… с этим…

Никак не Элиза. Хотя большую часть времени она не ощущала его присутствия, каждое проявление Сана заставляло её мечтать, чтобы его каким-нибудь образом выгнать. Его влияние усиливалось, проклятие распространялось по всему телу. Элиза помотала головой, прогоняя видение, и прислушалась к своей собеседнице.

Мадлен сердито взглянула на толпившуюся знать. Неподалёку граф беседовал с молодой женщиной в тёмно-зелёном платье. Сходство с братом было так велико, что Элиза ни на минуту не усомнилась: это была Ада де Рошан, младшая дочь барона. Костюм Адриана, красно-розовый с огромной белой камелией на спине, был, по мнению Элизы, недостаточно элегантен.

– Хотите верьте, хотите нет, – пробормотала Мадлен, – я не знаю, как и почему проклятие обошло нашу линию семьи, но они крепко связаны со жрецами. Одержимые жаждой власти, они стремятся управлять нашими жизнями, нашими судьбами. В один прекрасный день это станет очевидно. Советую вам не участвовать в подобном.

Элиза насмешливо ответила:

– Боюсь, как бы не было слишком поздно.

– Вы меня огорчаете. Я выросла в этой среде, и то иногда кое-что от меня ускользает. Представляю, как можно растеряться, если к такому не готов.

– Хотела бы я оказаться где-нибудь подальше отсюда, – вздохнула Элиза.

Мадлен сочувственно улыбнулась.

– Но мы же не сильно отличаемся друг от друга!

С минуту Мадлен внимательно рассматривала Элизу, потом продолжала:

– Логично предположить, что у вас есть родственная связь с моей семьей, но никаких фамильных черт я не вижу. – Я очень похожа на свою мать.

– Если вы нам родня, надо смотреть по линии отца. Старейшина де Фанри сообщила нам о вашем существовании. Мы обследовали генеалогическое древо в поисках забытой ветви, но ничего не нашли.

Мадлен на несколько секунд задумалась.

– Я была ещё ребёнком, – сказала она серьёзно, – но помню, как беспокоился Нат’сан при каждом известии о беременности, как он переживал при каждых родах. Не ничтожник ли родился? Не предсказана ли его смерть?

Рассуждения Мадлен подействовали на Элизу как пощёчина. Выходит, Натаниэль знал, что она может стать его наследницей? Теперь его печальные взгляды приобрели совершенно другой смысл. Элиза вспомнила лицо подростка. Он был младше её. Это второй наследник или… следующий? Если последнее, сколько же ей ещё осталось жить?

Она задохнулась от волнения.

Мадлен положила руку ей на плечо, Элиза подняла голову. – Вам нужно научиться скрывать свои чувства, это при дворе самое главное. Ваше волнение даёт