Чёрный ратник 5 - Макс Гато

Мы с Зарецким прошли по цитадели и очутились перед небольшим складом-лабораторией. Я открыл дверь. Агата стояла за рунным столом и варила что-то в нескольких пробирках, рядом стоял глиняный горшок, из которого шёл белый дымок. Алхимик заметила меня, а затем с интересом посмотрела на Зарецкого за моим плечом. Я зашёл внутрь, вслед за мной и Зарецкий.

— Агата, — сказал я, отступая в сторону. — Алхимик отряда, отвечает за снабжение и зелья. Она тоже слуга рода.

Зарецкий вошёл и остановился посреди комнаты. Он медленно осмотрел небольшое складское помещение. Задержал взгляд на длинном столе с пятнами от реактивов, на полках со стеклянными склянками и мешочками, а также развешанными пучками трав под низким потолком. В воздухе пахло полынью и чем-то кислым.

— Константин Зарецкий, — представил я мага. — Маг ранга Волхв, исследователь и специалист по защитным заклинаниям.

Зарецкий немного картинно поклонился Агате, заставив девушку усмехнуться. Несколько мгновений они молча оценивали друг друга.

Зарецкий первым нарушил тишину, указав ладонью на полку со Стальной жилой.

— Это ваша работа? — спросил Зарецкий.

— Моя, — отозвалась Агата.

— Угу, — пробормотал Зарецкий и подошёл ближе. — Основу стабилизировали через настаивание?

— Тройное, — ответила Агата. — С промежуточной фильтрацией через лунную соль и песок.

Зарецкий потянулся к склянке, но его рука замерла на полпути.

— Тройное? — повторил он тихо, и в его голосе прозвучало уважение. — Нестандартно. Академический протокол предписывает двойное с финальным нагреванием на открытом огне.

Агата сложила руки на груди и цокнула языком.

— Мне нужно было девяносто процентов чистоты, — невозмутимо сказала она, проигнорировав фразу об академии. — Двойной фильтрации не хватило бы.

— И вы просто… — задумчиво проговорил Зарецкий, — добавили третий цикл?

— Не просто, — покачала головой Агата. — Месяц экспериментов, четырнадцать неудачных зелий.

Зарецкий снял склянку с полки, поднёс её к глазам и посмотрел на свет. Жидкость внутри была прозрачной, с лёгким серебристым отливом, без осадка.

— Очень чисто, — похвалил он. — Да, при тройном настаивании. А как у вас решилась проблема с расслоением?

— Капля живицы, — ответила Агата. — Сработала как связующее звено и на конечный состав никак не повлияло.

— Нетривиальное решение.

Зарецкий поставил склянку обратно и посмотрел на Агату так, как профессор обычно смотрел на ученика. Притом на выдающегося.

— Где вы учились? — поинтересовался Зарецкий.

— Нигде, — тон Агаты стал холодным. — Работала недолго при аптеке, потом лекарем в обозе, а потом…

Агата прервалась и задумчиво посмотрела на меня.

— А вы? — спросила она Зарецкого.

— Имперская академия магических наук, — машинально ответил Зарецкий, — кафедра прикладной защиты и анализа заклинаний.

Он тут же дёрнулся, поняв, что его слова прозвучали как попытка произвести впечатление на человека, который уже произвёл впечатление на него.

— Красиво, — оценила Агата без всякой иронии. — И чему там учат в плане прикладной алхимии?

Зарецкий тут же засветился и посмотрел на Агату с блеском в глазах.

— Это, — спросил он, — серьёзный вопрос?

— Конечно, — отозвалась Агата.

И тут Зарецкого понесло. Он принялся объяснять что-то про защитные контуры, их связи с активными алхимическими основами при использовании пепла чёрного дуба, температурные перепады, полевые условия и многое другое. Агата слушала внимательно, переспрашивая в конкретных местах, и через несколько мгновений они уже оба стояли за рунным столом, где Зарецкий чертил небольшие диаграммы. Агата в это время делала пометки в своём журнале и едва заметно улыбалась.

Ни Агата, ни Зарецкий не обращали внимания ни на что вокруг и уж тем более на меня. А для меня их разговоры не имели никакого практического значения, так что я оставил этих двоих, тихо вышел наружу и прикрыл за собой дверь. Моего ухода они тоже не заметили.

Из лаборатории я сразу же направился в кузню Ордена. Она располагалась в нижнем дворе цитадели. Небольшое каменное здание с широкими воротами и трубами, из которых постоянно тянулся серый дым. Внутри, как всегда, оказалось жарко, горело три горна, и за ними одновременно работали кузнецы-ученики. Стук молотов по наковальням отдавался громом в ушах.

Старшего кузнеца Демида я уже знал, и нашёл его быстро. Он был приземистым, широкоплечим, с обожжёнными предплечьями. А руки его выглядели так, будто сами были выкованы из того же металла, с которым он работал. Он принял у меня треснувший клинок и вынес тот же вердикт, что мне выдали в Кузовке.

— На перековку, — сурово сказал он. — Если чинить, то разобьётся как пить дать.

— Сколько работа займёт по времени? — спросил я.

Демид посмотрел на заготовки у стены, на десятка полтора клинков в разных стадиях работы, а потом на своих учеников.

— Дней пять, может, неделя, — оценил сроки он. — Перед боем у меня заказов всегда больше, чем свободных рук.

— Понял, — отозвался я и сунул кузнецу несколько монет. — Сделай, как надо.

— Плохо не умею, — без тени улыбки ответил Демид.

Затем он положил клинок на верстак, я же вышел из кузни и пошёл к казармам.

Неделю без клинка я не протяну, а на рынке подобрать что-то лучше, чем меч из Кузовки, не выйдет. Такой клинок тоже продержится ровно до одного серьёзного столкновения аур. Значит, нужно было что-то лучше, и у меня как раз был вариант.

Я дошёл до своей комнаты в казарме и полез в сундук. В моё отсутствие Громов приглядывал за моими вещами. На самом дне, завёрнутым в промасленную ткань, лежал клинок, который я не доставал с тех пор, как обзавёлся двумя чёрными мечами. Я развернул ткань.

В ней лежал полуторный меч, прямой, с тяжёлым навершием. На эфесе были выгравированы скрещённые молоты над горной вершиной. Я помню, как забирал этот меч. Это клинок белобрысого Подмастерья, который вёз приглашение в Орден, но так и не довёз. Подарок мёртвого бойца.

Времени с тех пор ушло немало, и этот клинок я почти не использовал. Я достал его из сундука и несколько раз взмахнул рукой. Баланс был не таким, как у прошлого меча, он казался тяжелее, чуть короче и был скорее рассчитан на рубящие удары, а не на быстрые серии. Но сталь была хорошей, это я понял ещё тогда, на дороге. Кузнец, выковавший этот клинок, знал своё дело.

Я взмахнул мечом ещё несколько раз, и моя рука быстро привыкла к новому мечу. Я сунул его в ножны рядом с уцелевшим чёрным клинком. Странная получилась пара, но главное, что клинок у меня был.

Я закрыл сундук и поспрашивал в казарме, куда запропастился Громов. В ответ получил только фразу о том, что он ушёл куда-то в город и что вечером у него были планы. Я, кроме сбора отряда в «Усталом коте»,