Чёрный ратник 5 - Макс Гато

планов в городе у Громова не представлял, так что спокойно вышел на улицу. До вечера оставалось несколько часов, этого было достаточно, чтобы ещё зайти к интенданту и узнать о новой броне.

Уже вечером я сидел в «Усталом коте». Мирон поставил на стол пятую миску и отошёл к стойке, вытирая руки о фартук. В «Усталом коте» было теснее, чем я помнил. Заведение вновь открылось за время нашего отсутствия. Да и военный Ярмут набился людьми, и таверна принимала больше посетителей, чем обычно. Пахло жареным луком, мясной похлёбкой и свежим хлебом. Мирон пёк его сам, рано утром, и хлеб даже к вечеру оставался свежим.

Иван сидел на своём привычном месте спиной к стене, откуда просматривался весь зал. Перевязка на плече была чистой и свежей, от Пантелеймона, и левая рука работала заметно лучше, чем неделю назад. Он уже прикончил половину миски и потянулся за хлебом.

Соловьёв развалился рядом, откинувшись на спинку скамьи, с кружкой в руке. Его колчан стоял у стены, заметно полнее, чем при возвращении из гор. Он что-то тихо рассказывал нахмурившемуся Громову. Вообще, все потихоньку вводили Матвея в курс дел, после возвращения. И хмурился он с каждым словом все сильнее и сильнее.

Ярослава сидела напротив меня с кружкой медовухи. Рыжие волосы вымыты, собраны, перевязка на запястье заменена тонкой тонкой кожаной полосой. Рыжая выглядела отдохнувшей, и медленно пила из кружки.

Агата устроилась с краю и чувствовала себя не в своей тарелке. Она, следуя примеру Ярославы, единственной девушки в отряде, тоже заказала медовуху и теперь крепко сжимала кружку ладонями. Но постепенно, с каждым новом глотком, скованность отпускала её.

— В лазарете сейчас полно народу, — Иван оторвался от миски. — Пантелеймон принимает раненых после Красного брода, тех, кого довезли. Я видел палату, где лежат тяжёлые, человек тридцать, может больше. Половина без конечностей.

Он сказал это спокойно, без драматизма.

— Разве брод стоил того? — спросила Ярослава.

— Мятежники тоже заплатили, — тут же отозвался Иван.

— Но они, — вскинула брови Ярослава, — заплатили меньше.

— На складе говорят, что подкрепления из центральных земель хорошо оснащены, — вставил свой мнение Соловьёв, проворачивая ложку пальцах. — Сталь хорошая, но ратников совсем немного.

Громов только усмехнулся и заговорил впервые за вечер.

— И доспехи у них блестящие.

Его слова заставили всех за столом улыбаться. Только Агата непонимающе завертела головой.

— Почему блестящие? — переспросила она.

— Ни одного скола или царапины, — услужливо пояснил Соловьёв. — Это значит, что они новички. Обученные, экипированные, но ни разу не стоявшие в строю под настоящим ударом. Таких видно сразу.

— Все когда-то были новичками, — примирительно пробасил Иван.

— Да, — согласился Соловьёв. — Но лучше бы они поднабрались опыта до генерального сражения, а не во время.

Ярослава медленно отпила из кружки. Её щёки начинали краснеть. Она, несмотря на разговоры, то и дело посматривала на меня.

Агата допила первую кружку медовухи, и попросила вторую. Я подозвал подавальщицу и вскоре Агате принесли вторую кружку.

— Я, кажется, давно не сидела вот так, — тихо сказала она.

— Привыкай, — Иван подвинул ей ароматную жареную картошку с травами. — Раз командир пригласил, значит, ты теперь с нами.

Агата только вздохнула, а Иван уже накладывать ей в тарелку жареной картошки.

Время за разговором тянулось незаметно. Соловьёв, активно жестикулировал и хвастался, как выторговал на складе бронебойные наконечники. Он всё приукрашивал и рассказывал так, будто чуть ли не подпись Борислава смог достать. Ярослава только тихонько фыркнула, а Агата, уже раскрасневшаяся от второй кружки, тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

Мирон принёс ещё мяса и кувшин с вином. Вокруг нас солдаты и обозники вели свои собственные разговоры, громко звенели кружки и раздавался смех. Это был обычный вечер в «Усталом коте», и, судя по последним новостям и сводкам, таких вечеров оставалось совсем немного.

Я успел поесть и теперь спокойно осматривал зал. В какой-то момент дверь таверны открылась, и я увидел знакомую фигуру.

Этого человека я узнал почти сразу же. Высокий, худощавый силуэт появился в дверном проёме и нырнул внутрь. Бледное, угловатое лицо с высоким лбом и зализанными назад волосами я мог узнать в любое время.

Арсений Кнутов, имперский аудитор.

Вслед за ним внутрь зашёл молодой человек, которого я не знал, он держал в руке толстую записную книжку.

Бледно-серые глаза аудитора осмотрели помещение с рассеянным вниманием. Он наткнулся на мой стол, и уголки его губ дёрнулись вверх. Кнутов не стал идти к стойке, а направился прямо к нам без всяких колебаний. Его помощник засеменил за ним, записная книжка уже была открыта.

Кнутов остановился прямо у стола и осмотрел всю нашу компанию сверху вниз. Его взгляд задержался на каждом участнике отряда. Его серые глаза заблестели, когда он заприметил Агату. Он явно понял, что за столом с орденскими ратниками сидел человек, которого в орденских списках не было.

— Волк Тим, — произнёс Кнутов, — или мне следует использовать другое обращение?

Все разговоры за столом прервались. Иван перестал жевать, Соловьёв опустил ложку, а Ярослава не пошевелилась, разве что её правая ладонь переместилась немного ближе к мечу.

— Поздравляю, — невозмутимо и холодно отозвался я.

Кнутов прищурился, пытаясь понять, в чём подвох.

— С чем? — спросил он.

Я только слегка наклонил голову.

— Как с чем, — всё так же равнодушно ответил я. — Вы явно поднялись по карьерной лестнице, раз думаете, что можете задавать мне вопросы.

Кнутов холодно улыбнулся так, как человек, который совершенно не торопился и не принимал ничего близко к сердцу.

— Всего лишь плановая проверка перед крупной военной операцией, — сказал Кнутов. — Я сам вернулся в Ярмут несколько дней назад. Уверен, вы понимаете необходимость.

Он во многом продолжал разговор, прерванный на полуслове чуть больше месяца назад. Вот только за это время слишком многое случилось. А после аудиенции с императором аудитор только и мог, что задавать вопросы, а вот ответов ему никто не обещал.

Я только лениво махнул рукой.

— Спрашивай.

Кнутов сложил руки за спиной.

— В орденских документах есть заявки на снабжение, подписанные вами перед отъездом, — отчеканил он. — Стандартный комплект полевого обеспечения, алхимические препараты, рационы. Всё оформлено правильно.

Он сделал небольшую паузу, чтобы его помощник всё записал.

— А вот отчёта о расходе нет, — многозначительно продолжил Кнутов. — Нет акта о потерях снаряжения, описи трофеев или захваченного имущества. Это пробел, а пробелов быть не должно.

Он произнёс слово «пробел» так, как повар произносит название любимого блюда.

— Отчёт сдан лично Савелию, — ответил я и зевнул, прикрывая рот кулаком. — Документы о потерях снаряжения и всём остальном будут оформлены у интенданта в установленном порядке.