Чёрный ратник 5 - Макс Гато

броду мы получили по зубам, — Борислав не стал смягчать ущерб от поражения. — Булатов зашёл с фланга, смял ратников и прорвал центр. Мы потеряли позицию и треть людей. Повторения не будет.

Его палец лёг на большую карту и бумага засветилась.

— Вот здесь, Тёмная Поляна, — Он провёл ногтем по линии холмов. — Мы займём позиции здесь. Пехота наверху, стрелки впереди, маги за ними. Конницу прячем за склоном, пока не понадобится.

Палец сдвинулся.

— Левый фланг с рекой и лесом сделает так, что даже Булатов на коне не пролезет… разве что на лодке.

Кто-то в зале хмыкнул.

— Правый фланг, — палец остановился, и Борислав посмотрел на меня. — Открытое поле. Именно сюда Булатов попрёт в обход, если у него хватит ума не бить в лоб. А у него хватит. Мне нужен тут подвижный резерв, который закроет дыру, если она появится, и остановит всё, что пойдёт не по плану. Здесь будут небольшие подвижные отряды ратников.

По глазам Борислава я понял свою роль. Самое пекло.

Борислав тем временем повернулся к Георгию.

— Общий резерв за цесаревичем. Та же задача, что на Красном броду, но людей вдвое больше.

Георгий едва заметно дернул щекой. На Красном броду он ждал и опоздал. Сейчас же у него был шанс вновь столкнуться с Булатовым.

— Теперь про Ковен, — Борислав выпрямился и мотнул головой в сторону Савелия. — Давай.

Савелий раскрыл папку и принялся докладывать. Сухо, как по списку: Ковен ведёт программу модификации, делает из животных боевых тварей. Программа промышленная, на нескольких объектах. Один разгромлен, но остальные работают.

Я следил за залом. Половина слушала серьёзно, другая нет. Двое командиров через стол от меня переглянулись, один чуть заметно пожал плечами. Пожилой Волк с перебитым носом, сидевший справа, вообще смотрел в окно. Для них это слова «боевые звери» были не особенно угрожающими. У каждого второго барона была свора натренированных собак, и чем отличались ковенские?

Цесаревич дождался, пока Савелий закончит, и, переглянувшись с Бориславом, заговорил:

— Волк Тим единственный из присутствующих, кто видел ковенских тварей вживую и дрался с ними. Ему и слово.

Я встал. Вокруг сидели ветераны, воеводы и командиры, которые воевали, когда нынешнее мое тело еще под стол ходило.

— Мы нашли хранилище измененных тварей, — без прелюдий начал я. — Подземный зал, несколько уровней, контейнеры там стояли рядами. Внутри каждого — тварь. Больше пятидесяти штук. Волки, медведи, и существа, которым я названия подобрать не смог. Все готовые к магической активации.

Волк у окна перестал смотреть в окно.

— Ауры у них нет, — продолжил я. — Аурное зрение их почти не видит, аурные техники попадают, но боль им не указ. У одной из тварей в горах мы распороли брюхо, так она ещё полминуты бегала, пока не залила кровью всю тропу и не свалилась вниз. И на волка средних размеров понадобилось три Аурных стрелы. Одним ударом клинка тоже не положишь, двумя уже как повезёт. Рубить надо по суставам, по сухожилиям, а уже потом добивать.

— Подожди, — перебил меня Волк с перебитым носом. Он уже не выглядел скучающим. — Три стрелы, ты сказал? На одну тварь-то?

— На одну размером с крупного волка, — ответил я. — И стрелял ратник ранга Ворон, а не обычный лучник. Он почти не промахивается.

Кто-то сзади меня присвистнул, но я не обернулся.

— А что за химера? — Савелий полистал свои записи. — Вот тут у тебя в докладе упоминается.

Я потёр шею. Рёбра кольнули при глубоком вдохе.

— Берёте медведя. Приделываете ему лапы как у кошки, длинные, гибкие, с когтями в палец, — обрисовал картину я. — Голову переделываете во что-то, чему я сходу даже названия не дам. Получается тварь, которая весит как медведь, а двигается так, что глазами не уследишь. По силе — ратник начального ранга Медведя, примерно. Может, чуть слабее. Но она быстрее любого зверя, которого я встречал.

Я замолчал ненадолго. В зале было тихо. Тот командир, который пожимал плечами, теперь тоже сидел неподвижно. Желваки на скулах Борислава дёрнулись один раз.

— И вот ещё что, — добавил я. — Тот объект, который мы разнесли, был мелким. В документах есть упоминание основного, крупнее в восемь раз. Если там столько же контейнеров, пропорционально, то на выходе будут уже сотни тварей.

Вопросов ко мне больше не было, так что я сел. Основные вопросы достались Зарецкому. Но для него это был не первый раз. Он уже прошел разговоры со службой безопасности цесаревича, и как он выкрутился ума не приложу. Но пока что его статус перебежчика сменился на информатора, а я как и во время задачи остался присматривать за ним.

Зарецкий отвечал уверенно, чувствовалось, что он находился в своей стихии.

Вот только имперский воевода с обожжённой скулой, сидевший через два стула от Георгия, подался вперёд и ткнул пальцем в сторону Зарецкого.

— Пускай лучше расскажет как тварей этих победить. Раз с Ковеном связан был.

Зарецкий немного помолчал.

— При вербовке Ковен повесил на меня Обет, — заявил он. — Магическое ограничение. Часть того, что я знаю, я физически не могу произнести. Не «не хочу», а не могу.

— Ну конечно, — Волк с ожогом откинулся на спинку стула. — Единственный, кто знает что-то дельное, и рот на замке. Может, и вся эта история такая же удобная выдумка?

Зарецкий посмотрел на него и нахмурился.

— Если хотите убедиться, я могу прямо сейчас попробовать сказать то, что Обет блокирует, — смело проговорил он. — Вы увидите, как это выглядит. Мне будет хреново, но я не помру.

Волк только цокнул языком и промолчал. Цесаревич спокойно ждал.

— Рассказывай, — коротко бросил Борислав. — То, что можешь.

Зарецкий заговорил. Про три уровня, про контейнеры с мутной жидкостью, про тварей, свёрнутых внутри, как зародыши. Каждое новое слово грозило Зарецкому волной боли. Как их активировали, что делали после пробуждения. Маг осторожничал и прощупывал каждую фразу, прежде чем произнести. Иногда останавливался на полуслове, менял формулировку или шёл обходным путём.

Потом замолчал, набрал воздуху и сказал:

— Основной объект…

Его голос тут же сел. Сам Зарецкий побелел. Тёмная густая кровь потекла у него из носа. Он вытер лицо и попробовал снова.

— Основной… объект… распо…

Не вышло. Зубы стиснуты, вены на висках вздулись. Капля крови сорвалась с губы и шлёпнулась на каменный пол. Звук был негромкий, но в тишине его услышали все.

Двадцать с лишним человек сидели и смотрели, как у мага кровь течёт из носа от попытки сказать три слова.

Борислав поднял ладонь.

— Хватит. Садись.

Зарецкий тяжело опустился на стул. Вытер нос рукавом, на манжете осталось красное пятно.