Чёрный ратник 5 - Макс Гато

Соловьёв спешился и бесшумно удалился, через несколько мгновений его спина исчезла за поворотом тракта. Громов нырнул в подлесок справа. Мы с Ярославой и Иваном ждали у развилки, держа лошадей под уздцы.

Соловьёв вернулся через двадцать минут. И выражение его лица мне не понравилось.

— Тим, там следы, — коротко сказал он. — Верховые, три-четыре лошади, совсем свежие. Прошли утром, может, раньше. Двигались на восток.

На восток, то есть к нам. Мятежные разъезды не должны были быть так близко. До Тёмной Поляны оставалось ещё полтора дня пути, и по всем данным разведки, передовые отряды мятежников держались западнее.

— Шли быстро? — спросил я.

— Рысью, — ответил Соловьёв. — Не галопом, но и не прогулочным шагом. Куда ж они добраться пытались…

— Разведчики, — проговорил я.

— Похоже на то, — отозвался Соловьёв. — Лошади подкованы на мятежный манер, задние подковы с маткой их мастеровых. И ещё одна деталь…

Соловьёв достал карту и ткнул пальцем в отмеченную деревню неподалёку.

— Они свернули с тракта вот здесь, у развилки, и ушли на юг. Я проследил их маршрут шагов двести. Они ехали в деревню рядом, в Липовку.

Я посмотрел на южную дорогу. Липовка, если мне не изменяла память, была всего в часе езды.

— Двигаемся за ними, — решил я. — Не спешить и держать дистанцию.

Мы пошли по южной дороге, держась на расстоянии, достаточном, чтобы не быть замеченными, но при этом не потерять след. Соловьёв шёл первым, читая следы на земле. Лес обступал дорогу с обеих сторон, сужая обзор, и я постоянно рассматривал окрестности аурным зрением на предмет чужаков.

Мы ехали по следу, а через полчаса Соловьёв поднял в воздух кулак.

Мы спешились и подвели лошадей к деревьям. Впереди, за поворотом дороги, я слышал голоса. Негромкие, но отчётливые. Двое, может, трое. И звук лошадей — ржание и стук копыт по утоптанной земле.

Соловьёв забрался на небольшой пригорок и глядел на дорогу из-за кустов.

— Трое, — прошептал он. — Спешились, лошади привязаны рядом. Один у колодца, двое сидят, едят что-то. Вооружены саблями, а у одного короткий лук.

— Опознавательные знаки? — спросил я.

— Ничего явного, — отозвался Соловьёв, рассмотрев мятежников повнимательнее. — Сапоги не наши, уж больно дорогие.

Я подполз к Соловьёву и посмотрел на Липовку сам. Трое всадников расположились у колодца на краю деревни. Вернее, того, что ей когда-то было. сейчас же это были три оставленных двора с заколоченными окнами. Мятежные разведчики отдыхали перед обратной дорогой или ждали кого-то. Лошади действительно были подкованы по горному, и один из троих носил на поясе кроме сабли ещё и кинжал с рукоятью, обмотанной синей лентой с серебристым гербом. Булатовские.

Булатовская разведка, ещё и в полутора днях пути восточнее, чем ей полагалось быть.

— Берём, — тихо скомандовал я. Ждать было нельзя. — Соловьёв, лучника. Иван и Громов, двое у колодца. Ярослава, с тебя лошади, не дай никому сбежать. Я прикрою на случай неожиданностей.

Отряд рассредоточился за считанные мгновения.

Всё началось быстро. Соловьёв всадил стрелу лучнику в плечо до того, как тот потянулся к луку. Иван вышел из-за угла ближайшего дома и обрушился на ближнего разведчика градом тяжёлых ударов. Громов одновременно зашёл с другого фланга. Ярослава перерезала привязи мятежных лошадей, и животные шарахнулись в стороны, лишив разведчиков возможности отступить.

Бой длился меньше минуты. Разведчик, в которого попал Соловьёв, попытался выхватить саблю левой рукой, и получил вторую стрелу в бедро. Он упал и больше не дёргался, только зажимал рану и тяжело дышал. Второй разведчик скрестил клинок с Иваном и продержался ровно два удара, после чего обух топора впечатался ему в висок и он осел на землю. Третий, увидев расклад, бросил саблю и поднял руки.

— Не убивайте, — быстро выдохнул он.

Я подошёл к нему вплотную.

— Разведка Булатова? — спросил я, глядя на ленту.

Пленный сглотнул. Молодой паренек, лет двадцати, бледный и испуганный. Явно не ветеран, и на булатовских не похож.

— Третий разъезд, — выдавил из себя он. — Кавалерия Булатова.

Я обыскал его, а Соловьев связал ему руки, чтоб не дергался.

— Что вы забыли, — сурово спросил я, — так далеко на востоке?

Пленный замялся. Я положил ладонь на рукоять клинка и чуть сдвинул его в ножнах. Скрежет металла заставил пленного заговорить.

— Нас выслали три дня назад. Проверить дорогу на Ярмут, посчитать ваши посты и патрули, оценить проходимость тракта для конницы.

— Проходимость тракта для конницы, — повторил я. — Ваша армия разве не на Тёмной Поляне?

Пленный отчаянно замотал головой.

— Нет. Мы ушли с Тёмной Поляны пять дней назад. Стрешнев приказал выдвигаться вперёд. Вся армия идёт на восток.

Я крепче сжал зубы. Проверить говорил ли пленный правду у меня возможности не было.

— Где сейчас ваша основная позиция? — спросил я пленного.

— Не знаю точно, — выпалил он. — Нас отправили вперёд, мы не видели лагерь уже три дня. Но когда мы уходили, армия стояла у Суходолья, в дне пути отсюда.

Суходолье. Я знал это место по карте. Широкая долина, заросшая выгоревшей и высохшей травой, открытое пространство со всех сторон. Никаких холмов, никаких естественных укреплений. Идеальное поле для кавалерии. Полная противоположность Тёмной Поляне с её холмами и рекой.

Стрешнев не стал ждать, пока мы придём к нему. Он двинулся к нам. Прошёл через Тёмную Поляну, не останавливаясь, и занял позицию восточнее, ближе к Ярмуту, на местности, которая играла ему на руку. Весь план Борислава с холмами, рекой и фланговыми привязками полетел к чертям.

— Свяжите его и заткните рот, — приказал я, кивнув на пленного. — Он поедет с нами.

Раненого бойца я добил одним ударом клинка. Быстро и точно, чтоб не мучался. Везти с собой два лишних груза мы не могли, и, судя по ленте, пленный из булатовских был ценнее.

Иван связал руки пленному за спиной, быстро и без суеты.

Я написал записку Савелию, короткую, в пять строк: мятежная армия покинула Тёмную Поляну, выдвинулась восточнее, ориентировочно Суходолье, булатовская разведка обнаружена в полутора днях от Ярмута.

— Матвей, — позвал Громова я. — Отвезёшь пленного и записку к основной колонне. Найди Савелия или Борислава. Передай лично в руки, никому другому.

— Понял, — Громов подхватил связанного пленного за шиворот и потащил к лошадям.

Мы остались вчетвером.

— Что делаем? — спросил Иван, вытирая обух топора о траву.

— Идём дальше, — ответил я. — Булатовский мог соврать, чтобы сохранить жизнь. Мне нужно увидеть их позицию своими глазами.

Мы двигались весь остаток дня. Без дорог, лесом, по широкой дуге, обходя возможные мятежные патрули. Соловьёв вёл нас дальше, читая лес, а я продолжал контролировать фланги