Чёрный ратник 5 - Макс Гато

Следы мятежной армии стали появляться к вечеру. Кострища, вытоптанная земля, колеи от тяжёлых телег, сломанные лошадьми ветки. Армия прошла здесь дня два-три назад, и прошла не таясь. Стрешнев не прятался. Он шёл вперёд, открыто, с уверенностью человека, который знал, что кавалерия Булатова прикроет любой манёвр.

Нам несколько раз приходилось притаиваться и менять маршрут, чтобы не попасться мятежным разъездам. Но нам удавалось оставаться незамеченными.

Ближе к закату мы поднялись на невысокий хребет, поросший редким сосняком. Деревья здесь стояли достаточно далеко друг от друга, чтобы между стволами открывался обзор на запад.

Соловьёв первым добрался до вершины. Он лёг на землю, подполз к краю и замер. Потом обернулся, и я по его лицу всё понял ещё до того, как он открыл рот.

Я подполз к нему и посмотрел на запад. Там были мятежники.

Армия, притом вся целиком. Они раскинули шатры и палатки, лошади ржали и переступали с ноги на ногу у конвоязей, вверх тянулся дым от костров, а на д лагерем развевались мятежные знамёна. Палатки тянулись от одного края долины до другого. Я считал, прикидывая по площади и по плотности шатров. если здесь остановилась вся армия, то мятежников было не меньше, чем нас. Только магов Ковена или их монстров я нигде не видел.

И вокруг никаких холмов. Ни реки, ни оврага, ни даже леса по краям Суходолья. Голая равнина простиралась во все стороны. Конница может разогнаться с любой стороны и ударить куда хочет.

Я посмотрел на западный край лагеря и выругался про себя. Коновязи стояли рядами, длинными, бесконечными, и к ним были привязаны сотни лошадей. Булатовская кавалерия в полном составе. Стрешнев выбрал это поле специально для неё. Здесь Булатов стоил вдвое больше, чем на Тёмной Поляне, а наш план с холмами и рекой годился теперь разве что на растопку.

Ярослава подползла и легла рядом. Посмотрела вниз. Я услышал, как воздух вырвался у неё сквозь стиснутые зубы.

— Вот же сукин сын, — тихо выругалась она.

Иван тихо шевелил губами и считал.

Внизу, в долине, тем временем загорались новые костры. Мятежная армия устраивалась на ночлег на поле, которое сама выбрала, в дне пути от Ярмута. Там, где их быть не должно.

Глава 10

— Что делать будем? — тихо спросил Соловьёв.

Редкие деревья скрывали нас от посторонних взоров, но долго находится рядом с лагерем мятежников было просто опасно. Тем более, когда здесь появятся маги, то вокруг вспыхнет настоящая защита из заклинаний и оберегов, а не простенькие ловушки.

— Уходим, — прошептал я.

Обратно в имперский лагерь мы добрались только следующим утром. Пришлось попетлять от мятежных патрулей и переждать конные разъезды.

Лагерь стоял на восточном берегу безымянной речушки, в нескольких часах пути от того хребта, с которого мы смотрели на мятежников. Борислав нашёл единственную приемлемую позицию в округе: пологий берег, подъём от воды шагов в тридцать, и за спиной редкий лес, который хотя бы прикрывал обозы снабжения. По сравнению с Тёмной поляной, просто берег повыше вражеского.

Могло быть хуже. Ненамного, но могло.

Громов ждал нас у восточного въезда в лагерь. Судя по его лицу, ночь была небогата на сон.

— Пленного забрали, — доложил он вместо приветствия. — Савелий с ним уже второй час работает.

— И как? — спросил я, слезая с коня.

— Молодой, нервный. Рассказывает всё, что знает, и половину того, что не знает, лишь бы не тронули. — Громов сплюнул на землю. — Не булатовский, точно. Из ополченцев, прибился к разъезду месяц назад, а ленту в карты выиграл. Но кое-что полезное выложил. Стрешнев и вся его свита стоят в центре мятежного лагеря. Булатов с конницей — на западном краю. И в обозе у мятежников есть крытые телеги, к которым никого не подпускают.

Крытые телеги могли быть чем угодно. От снабжения до ковенских запасов на будущее.

— Борислав знает, что мы вернулись? — спросил я.

— Знает. Просил зайти, как появитесь.

Борислав находился в командном шатре и разговаривал с Георгием и тремя старшими командирами. Карта на столе перед ними была новой, наспех перерисованной, и вместо Тёмной Поляны на ней была обозначена та самая долина, которую я видел с хребта. Суходолье, вытянутое прямоугольником с запада на восток, и тоненькая линия речки между двумя позициями.

Борислав отвлекся от карты, как только я вошел.

— Видел? — коротко спросил он.

— Видел, притом лично — подтвердил я. — Вся армия уже добралась, конница на западном краю, лагерь развёрнут фронтом на восток. Мы насчитали примерно столько же людей, сколько у нас. Может, чуть больше.

Борислав нахмурился и посмотрел на карту.

— Мой план был хорош, — спокойно произнёс он, — но только для Тёмной Поляны. Здесь он не работает. Открытое поле, никаких естественных привязок, конница Булатова может разогнаться с любого направления. Единственное, что у нас есть, это речка.

Борислав указал на небольшую линию на карте.

— Мелкая, колено глубиной, — вздохнул он, — но берег на нашей стороне чуть выше. Лучше, чем ничего. Хотя Булатова не остановит.

— Может, — предложил один из командиров, пожилой полковник из центральных полков, — отступить на позицию лучше?

Борислав с Георгием переглянулись. Цесаревич сегодня выглядел уже лучше, чем на последнем совете командиров.

— И отдать Стрешневу ещё два дня и ещё тридцать вёрст⁈ — взревел Борислав. — Он и так стоит в двух днях пути от Ярмута. Ещё одно отступление, и воевать будем под городскими стенами.

Полковник замолчал.

— Стоим здесь, — решил Борислав, немного успокоившись. — Речка есть, лес за спиной, фланги загибаем назад. Не идеально, но воевать можно.

Георгий, который всё это время молчал и смотрел на карту, наконец поднял голову.

— Сколько у нас времени? — холодный тон цесаревича добра не сулил.

— Дня два-три, пока они решатся напасть, — ответил Борислав. — Стрешнев тоже видит речку и знает, что лезть через воду под нашими стрелами выйдет для него слишком дорого. Он подождёт, пока не найдёт способ обойти или пока не решит, что атака в лоб того стоит.

Два-три дня. Совсем короткий срок.

— Семён полезет в лоб, — задумчиво произнес Георгий, — только если будет уверен в победе. Своих людей он на убой не отправит.

— Там могут быть не люди… — раздался голос имперского командира.

Настроение в палатке стало хуже.

— Волк Тим, — Борислав повернулся ко мне. — Твой отряд в следующие дни будет работать на передовой линии. Патрулирование бродов, разведка того берега, доклады каждые шесть часов. И ещё, — он понизил голос, — ты говорил про