Во главе закона - Лия Арден

– А ну спать. Завтра на работу.

Элион угомонился и, обняв отданную подушку, не мог перестать улыбаться. Он расслабился, полностью окунаясь в счастье, благодарный за возможность вновь его испытать.

6. Вега. Прошлое

– Ты купил меня, чтобы продать!

Она не спрашивала, будучи уверена в своём выводе, поэтому бросила фразу надменно со всем доступным ей презрением, чтобы он прочувствовал, насколько отвратительно ей это откровение.

Маттео только теперь оторвал взгляд от каких-то отчётов по очередным исследованиям. Нащупывая нечто интересное, он становился одержимым идеей и экспериментами. В кабинете творился хаос, по всему полу были разбросаны бумаги и документы. Книги неровными стопками высились на краю стола, компьютер не выключался, а на большинстве других свободных поверхностей были разложены нужные ингредиенты и приборы. Разрабатывать что-то новое он предпочитал в одиночестве, поэтому в кабинете отсутствовали лаборанты и помощники. В целом в эти моменты Маттео ненавидел общение и тем более был не рад вторжению в его рабочее пространство, но Веге впервые было плевать.

Для кого-то он был просто талантливым химиком, составляющим новые рецепты медикаментов, но для самого Маттео исследовательский процесс был творчеством, а он ощущал себя демиургом, создающим новые соединения, которые способны как спасти живой организм, так и убить. Иногда Веге казалось, что мир клеток, волокон и микроорганизмов для Маттео куда дороже того, в котором он живёт. На его лице не раз невольно проскальзывала гримаса отвращения, когда посторонние дела вынуждали оторваться от очередного микроскопа. Он мог быть зависимым, но не от эффекта своих препаратов, а от процесса их создания, от ощущения собственной гениальности. Тщеславие нередко овладевало Маттео, и всё же, несмотря на его недостатки, у Веги не было никого дороже, поэтому откровение, можно сказать, разбило ей сердце. Она выяснила правду неделю назад и все эти дни пыталась собрать его осколки воедино, но острые углы ранили при каждом вдохе. За болью и сомнениями пришли раздражение и гнев. Было рискованно бросать обвинения своему покровителю в лицо, но она не сдержалась.

Вега встала перед его столом, вытянувшись в струну, пока ногти едва ли не до крови царапали большой палец. Это беспрерывное нервное движение позволяло выпустить накопленное напряжение и прекратить переступать с ноги на ногу.

Взгляд Маттео из растерянного стал задумчивым, когда он понял смысл её заявления. Однако на лице не отразилось раскаяние или сожаление, он просто сжал губы в тонкую линию.

– Я тебя не покупал, а взял под опеку, – поправил он, будто именно это было самым важным.

Игнорирование смысла её слов стало последней каплей, Вега гневно вскрикнула. Брови Маттео приподнялись, он наконец отпустил долбаный микроскоп и откатился на шаг от стола на своём табурете на колесиках.

– Ты меня купил, чтобы продать, как скот, Адриану Венару! – намеренно повторила Вега, зная, что Маттео бесит, когда она не исправляет ошибку, на которую он указал. – Я сделка для расширения бизнеса! Ты продал меня низшему за скидку на поставки ингредиентов! Я даже не стою денег, артемзии или человеческого золота. Цена мне треклятая скидка!

Она не должна была знать таких подробностей, и по лицу Маттео поняла, что прокололась, выдав себя, но отступать было поздно, и она вывалила всё. Скидка! Хоть по крови она из рода Дома Кошмаров третьего сула, но никогда не страдала завышенным эго, однако быть проданной за скидку низшему роду седьмого сула унизительно. Для неё это плевок в лицо, и она могла ожидать его от кого угодно, но только не от Маттео. Она подавила внезапное желание расплакаться. Оно было искренним и таким горьким, что застало саму Вегу врасплох. Она раздражённо заморгала, поняв, что Маттео заметил её слабость, а так как он абсолютно не умел утешать, то всё, что она получила, – это неловкую тишину.

– В Санкт-Данаме нет разницы в сулах, Вега, значение имеет находчивость и умение работать. Адриан доказал это, построив успешный бизнес с нуля, – прочистив горло, в знакомом нравоучительном тоне выдал Маттео.

– Он такой же бандит, как и наглые перекупщики, которых ты презираешь! Он, может, и нацепил костюм, но вором быть не перестал!

– Не вижу смысла в ссоре, – поморщился Маттео: словесные перепалки и выяснение отношений он не любил даже сильнее, чем пустую болтовню, которую нередко называли светской беседой. – Не буду спрашивать, чей компьютер ты взломала, чтобы это выяснить, но больше не смей так делать. Попадёшь в неприятности.

– Ты и не пытаешься отрицать! – Вега так сильно расцарапала кожу у ногтя, что боль отдалась в висок, она сжала руку в кулак, чтобы Маттео не заметил кровь.

– Потому что это обсуждение не имеет смысла. Сделка о вашем браке заключена лишь на словах, повторное обсуждение будет после твоего двадцатилетия, и я намерен отказаться, если ты не хочешь…

– Отказаться?! – вспылила Вега, каждая рационально выданная Маттео фраза не утешала, а заостряла и без того колотые края её разбитого сердца.

Благодаря Маттео её действительно не пустили на расходные материалы, что оказалось не редкостью для незаконной торговли органами и тем более кровью палагейцев, а Дом Кошмаров был редким товаром на чёрном рынке. Её не отправили в бордель, не подсадили на препараты и не сделали из неё секс-игрушку. Одни мойры знают, что с ней могло произойти, и всё же было тошно выяснить, что Маттео взял её под опеку не ради желания помочь, а приобрёл себе живой товар на обмен.

– Если я не хочу?! – вновь вскрикнула Вега, чувствуя себя куском мяса с ценником на прилавке. – Неужто я имею право голоса?!

– Разумеется. Ты оказалась смышлёнее, чем я предполагал, и твои умения будут полезнее в другой работе. – Маттео не иронизировал, находя сарказм как стиль общения утомительным, поэтому и отвечать ей в схожем ключе не намеревался. Его рассудительный тон раздражал, Вега чувствовала себя назойливым ребёнком, который закатил сцену. Отчасти так и было, но она имела на неё право, будучи послушной, благодарной, преданной – и внезапно брошенной на разделочную доску.

Возможно, в глазах Маттео сказанное им было комплиментом. Может, не будь Вега настолько взвинчена, то согласилась бы, зная, насколько Маттео скуп на похвалу, но сейчас она не могла даже попытаться его понять. Она рассыпалась на части в очередной раз, будучи преданной. Её бросили родные родители, после приют пытался сбагрить её всем подряд, а из-за того, что она из Дома Кошмаров, брать никто особо и не хотел. Она видела списки отказов, они устрашали своей длиной, позволив в душе прорасти осознанию