Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Глядя на реакцию Апраксии, я подумал, что может быть она просто ревнует Владимира, оттого у нее и такой склочный характер? Так, ну допустим Владимира она ревнует, а я тут причем, я ж не девка красная, которая князю глазки строит, чтобы потом морить меня голодом. Да и Василиса, судя по ее холодному взгляду и строгому виду, не шибко благоволит князю.

— Удивлена я князь, — сказала Василиса, краем губ улыбнувшись Поповичу, и внимательно разглядывая меня. — То ты в застенки велишь посадить витязя, за смерть Тугарина, то вдруг рад тому, что случилось с послом. А я ведь к тебе и шла, чтобы кое-какие новости рассказать, и призвать выпустить богатырей.

— Видать я умею предугадывать твои пожелания, — вновь улыбнулся Князь, забыв, видимо, что я сам к нему заявился, и вызвав на лице Апраксии очередную недовольную гримасу. Точно ревнует. — Но новостей угадать не могу. Рассказывай, что хотела поведать.

— Есть у меня один хороший знакомый, который много путешествует, и нередко приносит любопытные вести. Как только он оказывается в Киеве, я всегда прошу заехать ко мне, и рассказать, какие чудеса на свете он успел увидеть. На этот раз он сам нашел меня здесь. Новости он принес важные и тревожные. Повстречав, в своих странствиях на пути послов хана, тех самых, что прибыли в Киев, он решил проследить за ними, и узрел странную картину. Их отряд, проезжая мимо городов и деревень, всегда был численностью, не менее полутысячи, но стоило отдалиться этому отряду от жилья людского достаточно далеко, чтобы его не стало видно, как часть его уходила куда-то в сторону, и исчезала, чтобы объявиться вновь у следующего поселения. Причем зачастую это были другие люди. Его заинтересовало куда девается отряд, и что это за посольство такое. Он сумел тайно прокрасться в одну из повозок, и продолжил путешествие в ней, незамеченный степняками.

Кажется, я догадываюсь о ком идет речь.

— Скоро увидел он куда девается отряд, — продолжала Василиса. — В какой-то момент повозка проехала через прозрачный туман, и оказалась в окружении многотысячного войска, которое было сокрыто за этим туманом, словно за невидимым колпаком. Половина людей внутри колпака постоянно тянули какую-то несмолкаемую мелодию, подменяя друг друга, но не на мгновение, не останавливая ее звучание, а вдали слышались не частые удары огромного барабана, от которых воздух вокруг содрогался и вибрировал. Там они пробыли до тех пор, пока гонцы не оповестили о следующем поселении по дороге. Так ехали продолжалось несколько дней, и в один из них посольство совсем отделилось от войска, и поскакало, опережая его, в Киев. По дороге он подслушал, что в бочках, находится вовсе не песок, для перевозки драгоценностей, а специальная смесь, исторгающая огненный шквал, который может наносить сильные разрушения. Сам Тугарин Змей несколько раз давал указания, и лично показывал, какие бочонки с какими нужно перемешать, что бы осуществить подрыв…

Прекрасная, запнулась, и нахмурилась, глядя на усмешку князя, и на то, как я сомкнул веко на левом глазу.

— Мне кажется, что это уже не является новостью для вас, — сообразила она, — потому и Муромец с Поповичем здесь, так? Только не пойму, зачем ты, Илья Иванович, глаз прикрыл? Аль попало что в него? И чему ты, княже, радуешься?

Она строго посмотрела на меня, как училка на нерадивого ученика, и мне стало неудобно за свое ребячество. Я открыл глаз и пожал плечами. Не хотите видеть намека на одноглазого знакомца, и не надо. А князь, смахнув усмешку с лица, стал серьезным.

— Да, многое из того, что ты сказала нам уже известно, и сейчас совсем не до смеха, — согласился он. — Но ты вроде не закончила? Ты уж извини, что перебили, прошу тебя, продолжай. А то у нас все больше догадки, чем факты.

Василиса надменно качнула головой, мне показалось, что в ее взгляде промелькнуло: «придурки», и она возобновила рассказ:

— Огромное войско ведет сюда Калин-царь, и оно уже близко. И даже если кто и видел его часть, то думал, что это большое посольство едет к Киеву, об этом гонцы кочевников всюду по дороге раструбили. А основная масса орды все одно остается сокрыта от взора людского. Потому никто и не заподозрил неладное. Что же касается посольства, то удумали они под прикрытием вывоза дани взорвать Золотые врата, через которые въезжали в город. Но не сильным огнем, чтобы не обрушить стены, а лишь убить стражу, и разрушить все преграды и механизмы с решетками. Тугарин же Змей, обернувшись чудищем, должен был скинуть бочки на наших дружинников, что рядом с большим отрядом послов встали, что бы печенеги могли захватили врата. Вот все что мне известно об этом.

В общем все почти так, как мы и предположили, только про Тугарина не подумали. Ну так его и нет уже. Похоже, что Лихо все расписал Василисе более подробно чем мне, но мы тогда к князю торопились, не до деталей было. Не понравилось мне на тот момент, что Горыня сбежал.

— Хитер хан — произнес Владимир, прищурив глаза, — ничего не скажешь. Но, да и мы не лыком шиты. И собрались мы тут, Василиса, как раз для того, чтобы подумать, как самим обхитрить его, да те знания, что имеем, обернуть в свою сторону.

— Ага, на всякую хитрую гайку свой болт с резьбой найдется, — решил я поддержать князя.

Народ с интересом посмотрел на меня. Я сообразил, что технический век еще только впереди, и мои слова прозвучали для окружающих, как иностранная тарабарщина.

— Это на языке одного из кочевых племен, — вывернулся я, — типа кто к нам с мечем придет, тому мы его в ж… в глотку и засунем.

— Это точно, — подтвердил воевода. — Давайте по очереди высказываться у кого какие имеются идеи на сей счет.

Идеи были разные, особенно ими фонтанировал Баламут, правда они у него, сплошь и рядом, были какими-то футуристическими, вплоть до подкопа в тыл врага.

— Год копать будешь, — засмеялся Горыня, который развесился, поняв, что мстить и наказывать его вроде как не собираются, — пока копать будешь, мы уж и печенегов одолеем, и в гости к ним наведаемся. А то может ты, Баламут, специально закопаться хочешь,