Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

— И сдается мне, что Чернигов нужен был печенегам, чтобы тебя и войско твое еще больше отвлечь, а послам хана дать лишний козырь в руки, для твоей сговорчивости. Хотя это и не помешало бы им провернуть свою диверсию с подрывом стены. Не знаю, правда, как они собиралась бочки свои под стены закладывать… А может и вовсе не собирались, а на выезде, когда дань стали бы увозить, взорвали бы в воротах телеги с ними, вот и всех делов.

Говоря это, я внимательно следил за реакцией послов. Сдается мне, что я угадал с обозом, и если попал не прямо в яблочко, то где-то близко. Навряд ли они своими жизнями стали бы рисковать, замутили бы что-то иное.

По всей видимости схожие мысли появились и у Владимира.

— Если в бочках и впрямь греческий огонь, то идея с обозом, вполне могла сработать, — кивнул он. — Им и не нужно было бы самим даже подставляться. Только обеспечить поджог. Я бы в любом случае выделил охрану на сопровождение ценного каравана до момента передачи его в руки охране посольства в их основном лагере.

Тут Владимира посетила какая-то мысль, и он умолк, задумавшись.

— Мы приказали разбить посольство на два лагеря, — пояснил Добрыня, увидев мой вопросительный взгляд. — Один в сотню человек, и безоружных, недалеко от ворот. То ближнее сопровождение Тугарина. А остальным разрешили встать лагерем, не доходя пол версты до города и тоже временно разоружиться. Для этого выделили часть дружины с отрядом ополчения, для поддержания порядка. Заодно они склад с оружием печенегов охраняют.

Наконец от дум очнулся и Владимир.

— А знаешь, Добрыня, — обратился он к воеводе, — хоть и думали мы с тобою, что поступили разумно и обезопасили себя, разбив степняков на два лагеря, но если ворота будут разрушены, то та сотня, что возле них, вполне может этот проем и удержать какое-то время. Оружие-то в оружейной при воротах имеется с внутренней стороны, да и стражники не голые стоят. А те четыре сотни, что оставлены в отдалении, вполне могут на подмогу прискакать. Они же с лошадьми. Им с нашей охраной и драться не нужно, лишь бы к воротам подоспеть. А там и основные силы хана подтянутся, коли они в двух верстах всего отсель. А мы-то все гадали, зачем такое большое сопровождение Тугарину. Вроде как для нападения мало, а для послов, да и для перевозки откупа много.

Его глаза полыхнули гневом.

— Стража, взять их, — приказал он.

К послам тут же шагнуло несколько воинов, что стояли вдоль стен и по углам помещения, с алебардами на перевес, и взяли послов на «охрану», наклонив лезвия оружия в их сторону.

— Илья Иванович, готовь четырнадцать бочек, мне твоя идея понравилась! — сказал князь.

— Погоди, — остановил его воевода, — не стоит торопиться и показывать хану, что мы раскрыли его планы. Нужно воспользоваться нашими знаниями себе на пользу.

— Согласен, — поддержал я Добрыню. — Я бы этот караван как раз и взорвал бы где-нибудь у самого хана. Ведь мероприятие у послов могло и не выгореть, или пойти не так, верно? Вариант возвращения каравана просто с данью, тоже, думаю рассматривался. Свой караван они наверняка подпустят к себе?

Не успели смолкнуть шаги послов, которых стража повела в подвал, чтобы закрыть в тех же застенках, где я недавно находился, а другой отряд дружинников, тут же организованный воеводой, отправится, чтобы повязать остатки «гостей», как в дверях показалась голова гридня, что дежурил с «оперативной» группой в сенях перед царскими палатами.

На лице его светился свежий фингал, который я ему и поставил, когда он с товарищами попытался преградить мне дорогу. Я с Поповичем, тогда, аккуратно разоружили их, настучав кое-кому по тыкве, и теперь почти все они имели подобные украшения на лицах. Но так — молодцы, никто не отступился, пока князь не прикрикнул на них, увидев меня и Поповича в дверях, и велев пропустить.

— Княже, там Василиса Прекрасная встречи желает, — доложил он, и зыркнув на меня одним целым глазом, усмехнулся.

Веселый парень, да. Надо потом будет извиниться какой-нибудь проставой для всех, кто дежурил сегодня. Не знаю, правда, как тут принято проставляться.

— Проси! — приказал Владимир.

Сейчас в помещении находились Владимир, Добрыня, тысяцкий Илья Святославович, мрачный Горыня, которого по приказу тысяцкого все же нашли и позвали на совещание к князю. Он теперь мрачно переглядывался с Апраксией (вот она-то тут чего забыла, интересно?), что так и сидела, чопорно поджав губы. Баламут, ну и мы с Поповичем. Из разговоров я понял, что Горыня и Баламут не совсем помощники тысяцкого. Первый, это скорее доверенный Апраксии, а второй воеводы, но по своим обязанностям оба зачастую сопровождали в делах и тысяцкого, чтобы быть у него на посылках, и в случае надобности передавать приказы по войску.

В помещение вошла Василиса Прекрасная, все в том же, облегающим талию, и ниспадающее до пола платье, темно-синего оттенка, в котором она бывал недавно на пиру, и небольшой серебряной диадемой на голове. Я уже был заочно знаком с ней, через Поповича и свои видения о его деятельности за последнее время, и разницу между Премудрой и Прекрасной углядел сразу. Хотя было достаточно уже того, что волосы у нее другого цвета, а лицо намного светлее чем у Премудрой. Видимо, в отличие от нее, Прекрасная больше времени проводила дома, а не на солнце, и не шарилась по лесам и болотам в поисках разных трав. А может черные волосы, обрамляющие лицо, такого же цвет брови и серые, с каким-то голубоватым оттенком, глаза, были тому виною, оттеняя кожу лица.

— Я по делу, княже, — молвила Прекрасная, глядя на Владимира.

— Ты редко просто так заглядываешь в гости, хоть я всегда рад тебя видеть, — улыбнулся хозяин хором, а Апраксию прямо передернуло от его слов. — Вот, даже на пир в честь послов опоздала. Но, я благодарен тебе, так как это принесло немало полезных сюрпризов.

Князь усмехнулся, кивая на меня и Поповича. С учетом того, что, по итогу, некоторые планы печенегов были раскрыты, сюрпризы, и правда,