Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

тут, пока он думу будет думать, как ситуацию поправить, — вздохнул Попович, разведя руками. — Мне на ухо шепнул, что мол послы должны быть уверены, что я буду наказан за смерть Тугарина. И про тебя сказал, что как с послами утрясет дело, тут же к себе позовет.

— Ага. Неделю как звал. Айда к нему сами.

— А как же послы?

— Да срать на них. Орда уже рядом.

— Эй, бойцы! — я заглянул обратно в свою темницу. Ни черта не видно. — Метелка, собирай манатки, покидаем эту гостиницу. Федот, тебе спасибо, пора нам.

— Ага, ик! Ты заходи, если что.

— Спасибо, уж лучше вы к нам.

Когда я выглянул обратно, Горыни уже и след простыл, а трясущиеся от страха тюремщики стояли по стойке «смирно» вдоль стен, держа факелы.

— Погоди Илья Иванович, — донесся незнакомый голос из ставшей вновь светлой комнаты, где сидели пьяницы. Причем голос был трезвым. — Мне есть кое-что тебе рассказать.

Лихо одноглазое, понял я. Ладно, послушаем.

Глава 14 Болты, гайки, и другие хитрости

Глава 9

Болты, гайки, и другие хитрости

— Где мой меч? — первое что я спросил у князя, войдя в залу для совещаний, где сейчас расположились вся гоп-компания вместе с послами.

Толку от кладенца никому не будет, только сам покалечится, но спрятанный в ножны, он опасность для окружающих не представлял, и его вместе с ножнами вполне могли упереть, позарившись на дорогую отделку.

Ага, вон и эта зараза, Апраксия, гляделки на меня выпучила. Сидит рядом с князем на троне. Неужели раньше бабам такую волю давали, что они имели право страной управлять и давать совету князю? В султанате все иначе. Женщине голоса нет. Понятно, что и тут есть исключения из правил, но все же…

— И тебе здравствуй Илья Иванович, — ответил князь, сдвинув брови. — Зря ты плохое думаешь. Я дал указ ничего твоего не трогать, и ухаживать за тобою, как за боярином знатным. Сам же в добром здравии прибываешь? И кормили, и поили тебя все по твоему желанию, мне докладывали.

Он бросил взгляд в сторону тысяцкого, тот уверенно кивнул. Только что-то я Горыню возле него не вижу, хотя Баламут рядом, и лыбится почему-то мне. А по роже Апраксии казалось, что она только что целый лимон съела.

— Я хотел послать за тобою, — тем временем продолжил князь, — но не сейчас. Видишь я с послами беседую.

Он кивнул в сторону длинной скамьи, на которой восседал печенежское посольство, количеством в семь человек. Тут на его лице промелькнуло удивление.

— А кто же без моего указа посмел выпустить тебя? — спросил он, и обернулся к дядьке своему, Добрыни, будто спрашивая: «не ты ли приказал?». Тот покачал головой. — И Алексей почему с тобою? Ему я велел ждать моего решения!

Князь нахмурился, а Апраксия поджала губы, стрельнув в его сторону глазами.

— Да потому, княже, — ответил я, — что некогда ждать стало. Беда уже на пороге стоит, пока вы тут лясы точите. А с этими раскосыми депутатами можешь уже не разговаривать, а сразу головы рубить.

Я показал на послов, которые еще несколько секунд назад сидели с надменным видом упырей, к которым в руки попалась жертва, и они решали сколько крови из той можно высосать.

— И на кол сажать, — продолжил я, глядя с усмешкой, как поменялись выражение их лиц. — А колья те над стенами вывешивать, что бы их хану печенежскому был хорошо виден твой ответ на его хитрожопость.

— О чем ты речешь, Илья Иванович? — все еще хмурясь, спросил Владимир.

— О том, что вы телеги посольские внимательно досматривали? — спросил я.

Князь повернул голову к тысяцкому. Тот, в ответ, поискал кого-то глазами, но не найдя, ответил сам:

— Горыня за обыск отвечал. Доложил, что у послов только бочки с песком. Мол они заранее знали, что будут откуп получать, золотом и драгоценностями, и собирались в них укладывать ценности, чтобы не попортить чего ненароком.

— То не песок, а заготовка для смеси огненной, которую Тугарин Змей использует, — пояснил я, раскрывая замысел послов, о чем мне, в свою очередь, только что поведал одноглазый разведчик. — По отдельности эти ингредиенты безопасны, но стоит смешать их в нужной пропорции вместе, то не только ворота взорвать можно, но городскую стену запросто пробить.

— Брешет он, — взвизгнул один из послов.

— Собаки брешут, — ответил я ему, — а я разговариваю. А давай князь, еще лучше поступим? Мне известно, как смешивать «песок» в бочках (об этом Лихо одноглазое мне тоже доложил), чтобы получить греческий огонь. Я подготовлю… — я начал считать послов, но подумал, что это может быть не все, — сколько там послов всего? В общем сколько послов столько и бочонков наделаю. Посадим мы их перед стенами на те бочонки, и взорвем к едрене фене. Пущай полетают, да на хана своего полюбуются сверху, что орду уже под Киев привел.

— Опять ты про орду? — встрепенулся, молчавший все это время Добрыня. — Где ты ее видел-то?

— А ты, Добрыня Никитич, сядь на коня, да прокатись на пару верст в сторону юго-востока, много чего удивительного узнаешь.

— Как можно упрятать многотысячное войско? — спросил Владимир. — Орду, только по тому сколько она пыли поднимает, и костров на привалах жжет, можно издали увидеть. Да и города по дороге они не стали бы обходить. Просто не смогли бы незамеченными просочиться сюда. Мне бы давно уже доложили о них!

— Я тебе, лично, докладывать приезжал, и Добромир, князь черниговский тебе не только голубей, а и гонца посылал, много ты поверил?

Я вперил взгляд в лицо князя. Тот смутился.

— Извини меня Илья Иванович, коли не прав был, — сказал он. — Но больно все подозрительно выглядело. Еще и колдун этот твой, про свист которого нам тысяцкий рассказал, куда-то запропастился. Мы решили, что это ты и был. Но и про орду ты не ответил.

— Шаманы ее прикрывают, я так понимаю. Потому медленно она и двигалась сюда.

Лихо и об этом мне рассказал. Вообще очень пронырливый и полезный