Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

— Ну да, свою-то мошонку ты из-за пуза увидеть не можешь, вот на чужие клубни и заришься. Ты может и не по девкам вовсе спец? Может быть тебе кол, вставленный в задницу, милее будет?

— Не будет никакого дня на раздумье, князь, — зарычал Тугарин, — если не дашь убить мне этого сопляка!

Владимир оценивающе посмотрел на Поповича. Лицо князя, вдруг, перестало быть хмурым.

— А ведь рассказывал, и хвалился мне Вольга Святославович витязем своим молодым, что воеводою он назначил над дружиной, — пробормотал он, толкнув локтем воеводу.

Добрыня хмыкнул, и неопределенно пожал плечами.

Взгляд Владимира приобрел хитринку, и он обратился к послу:

— А давай так, Тугарин Змей. Коли победишь ты в честной битве этого воина, то будет тебе и дань, и часть земель русских, и девы за тобой ухаживать станут, какие захочешь. А коли он тебя одолеет, то поедешь ты к хану, и упросишь его дашь нам год отсрочки по уплате дани, как тебе такие условия?

Честно говоря, Алексей испугался. Но не за себя, конечно. Биться он всегда был готов, и сила врага его не смущала. Но вот ту ответственность, что накладывал на него Владимир, страшила. Откуда он так уверен в нем? Князь Вольга сызмальства лично обучал его бою, и драться Алексей умел любым оружием, но более всего ему по душе была обоюдорукая техника владения мечами, которую так же предпочитал и Вольга. А князь Владимир наверняка знал уровень мастерства Вольги, и видимо из этого сделал вывод и про Алексея. Не зря же он об этом сказал воеводе. Тогда все становилось на свои места, и нечего тут бояться.

Посол рассмеялся. До слез.

— Поеду к хану… ха-ха-ха… и уговорю его дать вам год, — прозвучало сквозь смех, — ха-ха-ха! Да, я обязательно поеду к нему, но не знаю, захочет ли он отступить от стен Киева! Ха-ха-ха!

Непонятно было что так развеселило его, но отсмеявшись он сделал серьезное лицо, и сказал:

— Можешь готовь, князь Владимир, дань и все что обещал уже сегодня! Побить этого щенка я могу прямо сейчас.

— Я тебя убивать не стану, — обратился он к Алексею, вновь блеснув жиром на губах, который так и не отер, в гнусавой улыбке, — я тебя немножко покалечу. Так, что мои слова об отрезанных яйцах тебе за счастье покажутся.

— Говори, говори, — усмехнулся Алексей, — пока еще можешь это себе позволить. С выбитыми зубами тебе будет затруднительно это сделать.

Он уже начал прикидывать возможности врага, и понял, что если у того силы не меньше, чем у Алексея, то одолеть его будет не просто. А это скорее всего так, ведь не зря его багатуром прозвали. Гость хоть и поперек шире себя, но движения его легки. Значит надо рассчитывать, что противник не менее искусен, чем князь Вольга. Как такого одолеть?

Тугарин Змей был настолько уверен в себе, что, выходя на ристалище, которое было расположено тут же во дворе княжьего терема, даже не стал одевать доспеха, и шапку с головы не снял. В одной руке у него был круглый щит, а в другой кривая сабля. Но судя по его глазам, в которых закипал колдовской огонек, честно биться он собирался только если легко одолеет Алексея. Попович очень хорошо знал этот отблеск в глазах. Вольга и этому обучил его, на собственном примере, на тот случай, если придется биться не с простым воем. А этот случай как раз сейчас и представился.

Алексей, явившись в Киев доспешным, попросил у князя лишь второй меч, и сейчас оценивал его баланс, покачивая оба меча в руках, и приноравливаясь к чужому клинку, чуть отличному от его собственного по длине и весу.

— Ну что, пес смердящий, — громко спросил Тугарин, — какую часть тела тебе оторвать первой?

Его слова убедили Алексея в своем предположении. Ведь оружием не отрывают, а отрубают.

Он потихоньку начал сближаться с врагом, который был почти на две головы выше его, и чуть ли не в три раза шире.

— Еду еду не свищу, а наеду не спущу, — бормотал он свою любимую присказку перед боем.

— Что ты там лепечешь? Богу своему что ли молишься? — ухмыльнулся Тугарин, замахиваясь саблей для первого пробного удара.

— У меня хоть Бог есть, — ответил Алексей, невольно, с теплом, вспоминая и ощущая крестик на своей груди, — и он со мной. А за тобой кто стоит, всего лишь хан с ордою?

Он с легкостью отразил выпад сабли, и сам нанес несколько ударов с правой и левой руки, метя лишь в щит, что бы проверить силу соперника, и тут же скользнул в сторону и назад. На щите появились вмятины, а в глазах Тугарина промелькнула тревога, так как тот, кажется, понял, что его оппонент совсем не прост. Он без особого труда отбил все удары, и даже еще раз махнул саблей навстречу, но русский воин уже ушел из зоны боя.

Алеша подвигал плечами, переступил с ноги на ногу, и начал танец. Танец с мечами. Окружение качнулось, и раздалось в стороны, уступая место сосредоточенности на каждой мелочи, что важна в битве, и одновременно отрешенности от всего лишнего. Никаких переживаний, и волнений. Все это потом, после боя. А сейчас… сейчас упоение грацией движения партнерш, и управления ими. Две смертельно опасные девы, прильнули к нему, затем отпрянули прочь, и завертелись вихрем вокруг него. Его движения были легки, а клинки мелькали, вокруг его тела, выписывая восьмерки. Он мог запросто стоять под проливным ливнем, но ни одна капля не коснулась бы его, отраженная зеркальным щитом, созданным мельканием мечей. Но то была игра, в которую он иногда играл, а сейчас началась битва!

Со стороны могло показаться, что возле Тугарина образовался небольшой смерч, который то приближался к нему, то отдалялся, с каждым накатом оставляя за собой какую-либо часть одежды печенега, или отрубленный кусок щита. Змей даже не думал атаковать сам, полностью уйдя в оборону. Появилась первая кровь. Посла. Вихрь закрутился вокруг него, и крови стало больше.

Вот Тугарин припал на одну ногу, и в его глазах заколыхал огонь, а лицо стало оплывать, вытягиваясь в хищный клюв. Тело печенега подернулось туманом, от которого, по ощущениям Алексея, затошнило