Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

посол ухаживал за своей внешностью, и если бы не измазанные жиром губы и руки, которые отереть полотенцем он почему-то не догадался, то мог бы выглядеть вполне пристойно. Впрочем, всю картину, все равно испортило бы его поведение.

Заметив, что Алексей тряхнул головой, Тугарин было нахмурился, но тут же усмехнулся.

— Ну так что, княже? — обратился он к Владимиру, по всей видимости, полностью уверенный, что ему не откажут, раз уж сама супруга царя ему знаки внимания оказывает. — Прикажи служить мне и этой красавице, — Тугарин кивнул в сторону Василисы. — Я, как посол великого Калина-царя, должен убедиться, что твои слова не расходятся с делом, и ты хочешь мира, а не войны, а твоя власть над людьми крепка, ведь хану нужен сильный союзник. Тот худосочный песик, что хочет что-то тявкнуть, надеюсь не является помехой этому?

Теперь Тугарин показал глазами на Алексея, гнусно при этом улыбаясь, и полагая, что его хитрая речь достигла сразу несколько целей, а Владимир с Добрыней, да и остальные ближние князя, с удивлением уставились на Поповича, только сейчас заметив, что Василиса пришла не одна.

Алексей никогда за словом в карман не лез, и оскорблений никому не спускал, будь это хоть бы и сам князь киевский Владимир Красное Солнышко, а уж терпеть усмешку от копченого и подавно не стал, несмотря на то что здесь тому оказывали различные почести.

Не успел князь и слова вставить, а Василиса одернуть Алексея за рукав, как тот уже отвечал Тугарину.

— Не тебе, гнида косоглазая, царю русскому указания раздавать! — сказал он, чуть привставая из-за стола, чтобы глядеть прямо в глаза противнику. — Что ты за посол такой, что только руками жрать выучен, а ноги чуть ли на стол положил? Из какой выгребной ямы вылез? А-а, да я припоминаю тебя! Ты похож на одну из свиней, которую мы помоями кормим, ей что в грязи валяться, что собственное дерьмо жрать — одно удовольствие.

Глава 12 Алеша Попович и Тугарин Змей

В зале повисла тишина. Тугарин переменился в лице, но каким-то образом сумел сдержаться. Это даже немного удивило Алексея.

— Царь Владимир, — процедил посол сквозь зубы, прищурив один глаз, и зло глядя на Алексея, хоть и обращался к князю, — или этот пес сейчас сапоги мне приползет лизать, а потом ты его мне отдашь, что бы я его евнухом сделал, или никакой речи о мире быть не может, и тогда плохие новости и последствия ждут тебя.

К чести князя, тот, несмотря на явное недовольство сложившейся ситуацией, ответил спокойно, и, кажется, даже вздохнув с облегчением. Видимо его самого уже достал посол, и необходимость унижаться перед ним. Он только взглянул в глаза Алексею, как бы спрашивая: «ты откуда еще тут взялся на мою голову, и кто таков? Не могу же я сказать послу, что впервые вижу тебя?», а вслух сказал:

— Не бывать тому, что бы мой вой прислуживал, и уж тем более унижался перед чужеземцем. Я не желаю войны с твоим ханом, но почему наш мир должен зависеть от того, насколько ты лично останешься доволен встречей?

— Не будет никакого мира, князь! — воскликнул Алексей. — Орду за собой ведет посол печенежский. К тебе с этой вестью Муромец шел, да не знаю куда подевался, теперь вот я Алеша Попович, воевода князя Вольги Святославовича, коему ты сам лично, за подвиги его земли жаловал, пришел тебе об этом доложить.

Глаза Тугарина налились огнем, и Алексей испугался, что тот сейчас обратится в змея, и натворит бед. Хотя, люди молвят, что воевода киевский Добрыня Никитович сам богатырь, да и князь не промах, множество битв выиграл. Но Тугарин, неожиданно, откинулся на спинку кресла, и засмеялся.

— Ну и трусы же у тебя на службе, князь! — сказал он сквозь смех. — Не воины, а самые настоящие шакалы, что, увидев льва, начинают скулить от страха, и убегают, поджав хвосты. Вот и этот к тебе прибежал, посчитав что мое сопровождение в пол тысячи сабель, ордою является!

— Да знаешь ли ты, пес шелудивый, что орда великого Калина-царя, в несколько сот раз превышает тот отряд, что я привел с собою, — обратился посол к Алексею, сплюнув на пол, — и стоит мне лишь намекнуть хану, как она двинется сюда, всей своею несокрушимой мощью!

При последних словах Тугарин повернул голову в сторону Владимира, как бы отвечая на его вопрос про мнение посла.

Владимир же буравил взглядом своего дядьку и воеводу Добрыню Никитича, плотно сжав губы. Тот тяжело вздохнул и молвил:

— Ты, посол не горячись. На что тебе ухаживания, которые лично не сможет оценить твой хан? А вот серебро и злато он оценить сможет.

— То верно, — расплылся в улыбке Тугарин, — злато и мне более по нраву, чем девки ваши. Выкуп хочешь предложить? Данником для моего Калина-царя стать на многие годы?

— На какие многие годы? — деланно удивился воевода. — На этот год давай мир для начала заключим.

Тугарин сощурил и так узкие глаза, состроил гаденькую улыбочку, покачал головой и поцыкал языком.

— Целый год моему царю нужно будет кормить своих воинов, которые рвутся на земли русские, да уговаривать их не делать этого. Помимо дани земли кое-какие придется тебе еще отдать, что бы те людишки, что на них живут, обеспечивали войско едою и другими товарами.

— Это надо будет отдельно обсудить, — князь Владимир стал хмурее самой темной тучи, — и не здесь. Хватит пировать, наутро завтра приходи, мы подумаем над твоими словами.

— Один день можно и подождать с ответом, — все так же улыбаясь, вымолвил Тугарин, уже не глядя на князя, а вновь уставясь масляным взором на Василису, — но не более того! Но за это пусть девка твоя, ко мне на ночь явится. А если я услышу лай той шавки, что подле нее, то я не только яйца ему отрежу, а еще и скормлю ему их.

Алексей понимал, что тут решаются дела государственной важности, и не ему лезть в них, ведь от нашествия орды, и правда, можно откупиться, а где она находится он понятия не имел, лишь от Ивана знал, что она где-то есть, но сдержаться, что