Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

так давно понял, что, будучи в чужом теле, сильно влияю на расход маны владельца, уменьшая ее при задействовании умений. Видать сказываются какие-то мои способности, полагаю Русский дух, с моими зашкаливающими 1000 единицами.

Ближняя часть колонны уже начало обустройство в паре километрах от Киева, это я и без узкого луча уже понял. Хорошая у них маскировка, раз так близко подошли. Там, конечно, леса кругом, но все же.

Так, спокойно. Спешить не будем. Минута плюс, минута минус в данной ситуации ничего не поменяет. У противника нет ядерных бом, дальнобойных орудий, и реактивных снарядов, чтобы считать секунды до их запуска. К тому же основной обоз будет подтягиваться еще не менее суток. Сначала нужно кое-что прояснить в происходящем. Но по-быстрому.

«Веснянка, как так получилось, что я тут неделю провалялся? И что это было за кино? Если я правильно понял, это ты меня привела к Поповичу, и заставила смотреть за ним?»

«Да, это я. Только я не про какое кино не знаю, и ничего я тебя не заставляла. Ты мне сам сказал кого быстрее всего хочешь увидеть. А я в этом мире многие тропочки вижу. Но никакая из них тебя не могла вывести в твою Явь. Только та, что связывала тебя с теми, кто в ней обитает. Вот я и попросила, чтобы вспомнил ты друзей своих, через которых можно было бы нас домой вывести. Правда, почему-то долго вышло, ты за Алешу зацепился, и все никак отпускать не хотел. Только когда я мышки испугалась очнулся».

Ага, понятно. Понятно, что ничего не понятно. Но хоть это понятно.

«А можно, раз ты очнулся, я к дяде Илье схожу?» — спросила Веснянка.

«Можно, конечно, — ответил я, все еще переваривая ее предыдущие слова. — Погоди, к какому еще дяде Илье?»

«Ну которого ты Муромцем называешь, и в теле которого сам обитаешь».

«Так. А я кто?»

«Ты братик мой, Иван, сам же назвался. А Муромец это уже дядька. Он там никак проснуться не может, так я попробую помочь ему».

Когда я записывался в ее братики, я думал, что она меня как Муромца воспринимает, и потому старым называет, а выходит, что не совсем так. С другой стороны, она же дух, и вполне может различать, что твориться за гранью физических тел. Хм, разбудить, значит, попробует? Ну что же попытка не пытка, табачок Селянина покурить как-то в последнее время не удается, может малявка и поможет?

«Иди уж, помощница, буди Муромца».

Изображение на ее экране дрогнуло и стало серым и однородным. Фигурка Веснянки из объемной превратилась в плоскую, как и все мои рисунки, и она как будто приоткрыв щель в занавеси тумана, нырнула туда и исчезла с монитора. Я чуть было не испугался, куда она подевалась, но ее другая маленькая фигурка, что я привязал к себе, так и осталась в контуре, обозначающим тело Муромца. Ну и мое, уже начавшее становиться привычным, чувство распознавания магических потоков вокруг, так же говорило о том, что «сестренка» со мной, и никуда не делась. Гуляет где-то по виртуальным просторам внутри моего сознания, дорогу к Муромцу ищет. Хе.

За стеной послышался шум, сквозь щели в двери проник свет от факела, затопали ноги.

— Это. Не понял? — сказал кто-то. — Откуда в темнице свет взялся?

Это, видимо, вновь прибывшие увидели, что и из моего помещения, пробивается свет наружу. То есть я что, в полной темноте должен был что ли сидеть тут?

— А кто там находится у вас? — раздался голос Поповича.

— Это. Со всем уважением, но мне не велено тебе ничего рассказывать, — ответил ему первый голос, приближаясь к моей келье.

— О, Акакий пожаловал, ик! — прокомментировал Фома. — Туши свет.

Все свечи, в помещении моментально погасли.

— Как я не почуял его заранее? Ик! — раздалось в темноте.

— Эй, кто свет потушил? — голос Соловья. — Я чуть вилкой мимо рта не промазал.

Зачем было тушить свет и при этом громко разговаривать я не понял.

Шаги за дверью притихли.

— Это. Кто здесь? — послышался тревожный голос Акакия.

— Кто, кто, дед Пихто! — пьяно заорал Метелка. — Наливай давай!

— Ты это. Иди первым, а мы за тобою, — опять голос Акакия.

— Что же вы сами своей тюрьмы боитесь, и не знаете кто у вас там сидит? — насмешливо спросил Попович.

— Мы-то знаем, — новый голос, — только там один жилец должен быть.

— Ну чего встали, — о, а этот мне знаком. Горыня, — дуйте вперед, этого посадим, и проверим.

Шаги возобновились, но я не стал ждать. Муромцу эти двери, что шелуха от семечек.

— Илья Иванович, ну ключи же есть! Ик! — донеслось за спиной, когда я переступил порог своей темницы. — Зачем было дверь портить? Сказал бы, я мигом отворил бы. Ик!

Вот домовые. Хозяйственные.

— Стоять, бояться! — приказал я.

Увидеть в отсвете факелов громилу двухметрового роста, который выходит в коридор вслед за слетевшей с петель дверей, видимо то еще удовольствие для тюремщиков, привыкших к тишине и спокойствию в застенках. Попович, ведь не особо крупный, скорее, жилистый и гибкий. Поэтому я не очень понял, как двое стражников умудрились спрятаться за его спиною, только головы по бокам торчат. Последним шел Горыня, как и другие двое стражников, держа факел в руках. Вот только он бы точно не поместился за Поповичем, так как был раза в полтора массивнее его.

— Как это? — спросил он, наверное, сам у себя.

— А так это! — ответил я. — А ну рассказывай, что вы там с Апраксией удумали?

— Мы? — сделал удивленное лицо Горыня, и попятился. — Я здесь не причем. Апраксия велела морить тебя голодом. Ведь ты колдун, и сил тебя лишить надобно. Она сказала, что без еды и воды колдуны чахнут, и теряют свои волшебные силы.

— Вот пизз… анская башня! Типа если я колдун, то без воды за неделю не окочурюсь, только силы потеряю? Такая логика?

Выражение лица Горыни мне подсказало, что вопросы я задаю не тому человеку, и я перевел взгляд на Поповича.

— А тебя, Леха, чего в тюрьму тащат?

— Князь наказал посидеть