Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

сейчас Беляна вовсе не человек, а маленькая мышка, что сидит в кармане Алешиного кафтана. Василиса почему-то решила, что так она будет полезней. Тут уж Попович не выдержал и попросил объяснить ее действия. На что Василиса, сначала подняла бровь, удивившись, что ее решения требуют объяснений, а затем смилостивилась, и сказала, что им, в этом зоопарке, не помешает маленькая разведчица. Первое слова Алексей не понял, но вот значение второго уловил верно, не зря же он дружиной Вольги командует. Засланный вперед казачек никогда не помешает в ратном деле.

Вот так он и оказался перед усадьбой Василисы Прекрасной, что занимала одно из видных мест в городе, за второй, внутренней, стеной, выходя воротами на центральную улицу. Привратник, с пышными усами, и в каком-то ярком, новомодном кафтане, выглянув в окошко калитки, поинтересовался целью визита, а когда на ответный вопрос, дома ли хозяйка кивнул головой, то получил в руки свиток, для его передачи Василисе Прекрасной. Он ушел в дом, но почти сразу вернулся, и пригласил их в гости.

Войдя в гостиную, Алеша сначала ничего не понял, и хотел было протереть глаза, глядя на Василису Премудрую, что встречала его, стоя у стола посередине комнаты, и не понимая зачем этот маскарад. Но присмотревшись к строгим очертаниям ее лика, и изменившемуся цвету волос на черный, понял, что это все же не Премудрая, хотя и точная ее копия.

Пообщавшись с Василисой Прекрасной около часа, и рассказывая о их путешествии, Алексей все больше подмечал разницу между этими двумя женщинами. Премудрая была хоть и строга, но какой-то такой, материнской, что ли заботой. Часто шутила и улыбалась. Тут, понятно, много за час не вызнаешь о человеке, но глядя на гордую осанку, приподнятую вверх голову, чуть надменный взгляд, и ослепительную жемчужную улыбку, которая пару раз за разговор промелькнула на ее лице образуя небольшие ямочки на щеках, хотелось назвать ее не только Прекрасной, но и добавить еще приставку Непреступная.

Есть такой камень, мрамор называется. Алексей видел статуэтку из этого материала, белого цвета, в доме у Вольги. Тот привез заморскую статую, как он ее назвал, из очередного похода за море-океан. Так вот лицо Василисы Прекрасной было как будто высечено из такого материала, и., и казалось идеальным в своих безукоризненных линиях и пропорциях, но в отличие от камня было живым и подвижным. Казалось бы, точная копия Премудрой, а выглядит совсем иначе. Как такое может быть?

— Я не слыхивала о визите богатыря в город, — сказала она, когда Алексей закончил свой рассказ историей об осаде Чернигова, — и об осаде Чернигова, мне тоже ничего не известно, и это очень странно.

Она задумалась.

— Дружина и городская стража мне на доклад не являются, но такую новость пропустить очень сложно. Когда это случилось?

— Уж более недели прошло, — ответил Алексей.

— Интересно выходит, — красавица величаво качнула головой, на какие-то свои мысли, и продолжила, — ко мне ведь с неделю назад как раз Апраксия свою служанку Феклу присылала, за зельем редким и дорогим. Не стала я княгине отказывать.

— А при чем тут зелье, Муромец, и осада Чернигова? — не понял Алексей.

— А при том, что с помощью той настойки можно кому хочешь язык развязать, да сознания на десяток дней лишить, в зависимости от дозы.

— Все равно не понимаю…

— Да я тоже, — поморщила свой симпатичный носик Василиса. — Почему про осаду Чернигова никто не знает? Добромир, князь черниговский, в любом случае должен был гонца прислать с этой новостью. Не поверил ему Владимир? Решил снадобье мое применить, что бы тот правду рассказал? Странно все это, и как-то не вяжется у меня в голове. Гонец черниговский не того полета птица.

— А может быть он проверить не гонца решил, а Муромца? — предположил Алексей. — Хотя, чего Илье скрывать-то? Он, наоборот, специально и ехал к князю, чтобы рассказать о надвигающихся бедах.

— Да нет, пустое, — покачав головой, отринула Василиса как свое, так и Алешино допущение. — Тратить такое зелье, чтобы вызнать простые вещи, никакого смысла нет. Другое дело, развязать язык какому послу заморскому, чьи намерения узнать надобно. Я, честно говоря, про это и подумала, что князь заранее озаботился о таком средстве. Ведь посольство печенежское сегодня в город приехало, и сейчас на пиру у князя в их честь. Меня тоже приглашали, да я рожи эти поганые видеть не хочу. Но вот похоже, что придется сходить на пир в честь их приезда, да разузнать все. Со мною пойдешь. И кто там у тебя в кармане шевелиться?

Премудрая наказала Алексею ничего не скрывать от Прекрасной, и говорить все без утайки.

— Это дочь Василисы Премудрой, Беляна, — ответил Алексей. — Ее Василиса в мышку обратила на всякий случай.

— На всякий случай? — подняла бровь Прекрасная, фактически копируя жест Премудрой. — Ничего она на всякий случай не делает, знаю я ее. Как прибудем в палаты каменные к князю, я скажу тебе, где ее выпустить. Пусть по подземельям побегает, да в темницы заглянет. Уж не там ли друг ваш? Это я, про посла подумала, что князь разговорить его хочет, но у князя своя голова на плечах и все его намерения мне не ведомы, мог для иного дела мой отвар волшебный использовать.

— Муромца, да в застенки?! — не поверил Алексей, и даже не потому, что это было не справедливо, а потому, что никакие стены такого богатыря удержать не могут. — Да он любую темницу по бревнышку раскатает, да камни в труху сотрет. Сила у него неимоверная!

— Да ты видать плохо слушал меня, — поморщилась Василиса, одарив Алексей таким взглядом, что он чуть сам себя презирать не начал, за то, что сомневается в ее словах. — Моим зельем любого богатыря можно усыпить. При чем тут сила? Против хитрого колдовства никакая сила не поможет.

Василиса кликнула слуг, что бы собирали ей повозку для посещения княжеских хором, и уже направилась было к выходу, но остановилась, и обернувшись к Алексею, что ступал позади нее, спросила:

— Как ты сказал зовут, хм, дочь Василисы?

— Беляна.

— Беляна. Нету у нее никакой дочери, — отрезала Прекрасная, — уж я-то знаю.

— А кто же тогда она ей? — удивился