Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

— А это ты у нее сам спроси, — холодно ответила Василиса, и пошла на выход, подобрав подол платья, чтобы не мести им пол.

Алексею даже обидно стало, показалось будто его лицом в лужу окунули, а за что, не объяснили. Ну и что, что не дочь? Ему-то какое дело. Он не князь, чтобы царевых дочек выбирать, ему и из простых людей девица подойдет, лишь бы любо было. Сама-то Прекрасная, вон в платье праздничном сидела, а ему сказала, что на пир не собиралась. Или она так всегда одевается, что в любой момент не стыдно к князю попасть?

Алексей поймал себя на мысли, что пытается выискать изъян, как в холодной красоте Василисы, так и в ее поведении. Обругав себя, он вышел из терема следом за ней. Чего он взъелся? Она же помочь вызвалась, и его вон с собою решила взять, казалось бы, благодарить надо… наверное, Премудрая потому и не хочет встречаться с Прекрасной, из-за вредности характера последней, решил он, мысленно махая на все это рукой. Наше дело малое, службу хорошо нести, да по сторонам посматривать.

Когда Алексей с Василисой заявились в княжьи хоромы, пир был в самом разгаре. В той части зала, где было устроено возвышение, разделяя тем самым площадку для самых важных гостей от прочего люда, разместили два больших стола, составленных вместе по длинной стороне, что бы можно было рассесться лицом друг к другу, а не только в общий зал, как это обычно бывало на различных празднествах.

Напротив, князя с княгиней, обложенный подушками, на большом золоченом кресле, подвернув под себя скрещенные ноги, восседал огромный детина, своими габаритами, пожалуй, превосходя даже Муромца, особенно вширь. Правда не в плечах, а в талии. Его то ли кресло, то ли диван, занимал сразу три места, и детина, вольготно развалившись в нем, вел себя нагло, разговаривал громко, ел руками, мог запросто перебить говорившего, чтобы высказать свое мнение, зачастую перемежающееся с громким смехом, который тут же подхватывало его окружение, прибывшее с ним.

Все это Алексей успел приметить, пока они с Василисой пересекали большой пустой зал, в котором, сейчас, кроме послов и ближних князя, других гостей не было, и пока их усаживали на торец общего, празднично обставленного стола. Кому-то пришлось пересесть, потеснив других, так как одно свободное место придерживали лишь для Василисы, а Алексея она не собиралась отпускать от себя.

Хоть Василисе, и не доложили об осаде Чернигова, о чем она недавно сетовала, но про посольство печенежское она было хорошо осведомлена, как и прочие, кто был приглашен на эту встречу. Поэтому состав и звания послов ей был известен, и Алексей, по дороге, тоже был проинструктирован на этот счет.

Вот этот отъевшийся, словно боров, здоровяк, был одним из приближенных людей хана Ка́лина, имел к имени приставку багату́р (так кочевники называли своих героев и доблестных воинов), и являлся главою посольства. Звали его Тугарин Змей, и знаменит он был тем, что, как и Вольга, умел обращаться в зверя. Правда не во всякого, а лишь в одного — в воздушного змея, обликом своим, напоминающего грифа, только размером много больше быка, и чешуей вместо перьев. Говорили, что и огнем умел плеваться, но слухи эти были не проверены, насмешники и злые языки сплетничали, будто огонь у него из другого места вырывался. А более разумные предполагали, что не пламя вовсе он извергает, а кидает с высоты бочонки с греческим огнем, что производят в стране Византии, которые запросто можно подхватить когтями и кинуть сверху на врага.

Тугарин кинул короткий взгляд на вновь прибывавших, хотел было продолжить начатый с князем разговор, но тут же замолчал, зачарованно уставившись на Василису своими черными, заблестевшими вожделением глазками.

— Хочу, чтобы она обслуживала меня, подавала пищу и вино, — неожиданно заявил он, махнув ладонью, лоснящуюся от жира, что остался на руке, после употребления пищи, в сторону Василисы, и рассмеялся. — Коли хочешь ты мира, князь Владимир, то пусть самые знатные твои люди за мною ухаживают, выказывая великому Ка́лину-царю, в моем лице, уважение и почет!

— За тобою и так сама княгиня ухаживает, — поджав губы, и покосившись на своего воеводу, Добрыню Никитича (кто за столом будет окружать Владимира, Василиса так же рассказал Алексею), недовольно произнес князь. — Мало тебе?

Апраксия, тоже кинув быстрый взгляд в сторону Василисы, и скривив на мгновение лицо, обиженно произнесла, обращаясь к послу:

— Чем же, милый друг, я тебе не угодила, али не по нраву тебе красота моя?

Еще только усаживаясь, Алексей сильно удивился, отметив, что княгиня лично разрезает лебедя, что стоял посреди стола как раз перед ней, и подает куски Тугарину, а также подливает ему вина из кувшина, что должны были делать сто́льники, обслуживающие гостей. «Возможно так принято за царским столом послов чужеземных привечать, — решило он, — много ли я об этом знаю? Хотя у Вольги такого на пирах не припомню». На тех пирах, правда, чужеземных послов и не бывало.

— Всем угодила ты, царица Апраксия, — растянул в улыбке жирные губы Тугарин, подмигивая ей, и тем самым получая еще один хмурый взгляд от Владимира, — но у нас так принято, что прислуги, как и наложниц, должно быть много. Я ведь, что аппетитом, что мужской силой славен, и не знаю себе достойного соперника, так же, как и в бою! Могу биться, есть, пить, и в постели потешаться без перерыва не один день!

Посол, вновь, заржал, его личное окружение тут же подхватило смех, а глаза Апраксии, при словах о гареме, как показалось Алексею, загорелись, и подернулись той же похотливой пеленой, которую он заметил у Тугарина, при взгляде на Василису. Алексей даже тряхнул головой, прогоняя наваждение.

Что могла княгиня найти в этом раздавшимся вширь от обильного объедания и возлияния, бугае? Разве что ее привлекла его крупная фигура? Впрочем, лик Тугарина безобразным не назовешь.

Лицо чисто выбрито, только небольшие, аккуратные усики оставлены. Волосы, как и глаза угольно-черные, правда сейчас спрятанные под остроконечную шапку, отороченную по нижнему краю мехом, и с множеством пушистых хвостов на тыльной части, свисающих за спиной. На взгляд Алексея это тоже было проявлением неуважения к окружающим — сидеть за столом в головном уборе. Лицо загорелое, массивное, с крупными чертами, за счет ярко выделенных скул, казалось монументальным. Было видно, что