Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Безымянный палец был тут же загнут.

- Утром Муромец хотел шатер колдовской забрать, видать от жадности, да вовремя спохватился, и оставил свое имущество. Вот те три. От Чернигова до Киева он добрался чуть ли не быстрее голубя посыльного, это как? Вот тебе четыре. Гонец сказывал, что силой он наделен необычайной, как многие русские богатыри. Да, по габаритам он здоров, словно медведь, да только кто его силу в действии видывал? С крепостных стен, в Чернигове, за пожаром и огнем, много не углядишь, что там в темени происходит. Да, были крики, волнения, конница туда-сюда гонялась. Дерево обожженное утром нашли, которым, со слов того же Муромца, он и разгонял войско копченых. Но это только слова.

Князь поджал губы, и качнул головой, будто не принимая такое доказательство.

- Хорошо, - тут же поднял свободную левую ладонь воевода, - вспомни, что рассказал тысяцкий нам. Как Муромец одолел два десятка ратников у Крута дома? Не силою, а с помощью колдовства. Этот довод тебя устраивает? Сколько там уже пальцев? Это пятый.

Добрыня, не торопясь, загнул большой палец, и выставил кулак, показывая сколько доводов у него накопилось.

- Но и это еще не все. На въезде в Киев одарил он стражника монетой заморской, из чистого злата, коих у нас никто и не видывал. Стражник сказывал, будто таких монет у него на поясе целый толстый кошель. Откуда им у богатыря русского взяться? А еще он выспрашивал про то, какие у нас в Киеве волшебники водятся. Зачем ему это? Я уже высказал тысяцкому, за язык его длинный. И смотри, что самое интересное - посольство от Калина-царя, уже на подходе. И тут Муромец появляется, да страху на всех нагоняет, что мол орда идет на нас. Мало тебе, князь?

Владимир был в задумчивости.

- А если ты ошибаешься, дядька? - спросил он. - Богатыря обидим.

- А если нет? Кто тогда кого обидит? Опасаюсь я за жизнь твою, княже. Не будет тебя и руки твоей твердой, Русь словно корзина намокшая, потеряет свое плетение, и расползется на прутики отдельные, тогда и орда никакая не нужна будет, что бы слопать нас по частям.

- И что же предлагаешь делать?

- Я предлагаю дождаться посольства хана, во главе Тугарина Змея, да и договориться о мире. Может даже откуп какой дать. А Муромца до тех пор в темнице подержать.

- Будь он хоть богатырь, хоть колдун, но что бы его скрутить, это надо исподтишка действовать, по подлому, - нахмурился Владимир. - Не по душе мне такое, что бы со спины нападать, да сетями окутывать.

- А я и не предлагаю сетями, да со спины. Опоить его надобно..."

В общем все понятно дальше. Картина маслом - был белый, стал красным. Все вверх головой перевернули, и сами себя перехитрили, мыслители хреновы. И меня, дурака наивного, решившего, что князь словам моим поверит, опоили. А он даже и не выслушал меня. Говорил же, что не люблю начальство. Имеются у князя, значит, умельцы, отвары разные волшебные готовить. Что же мне теперь, будучи в гостях, еду с напитками проверять Сканером на наличие секретных ингредиентов?

Эх! Надо было все-же Премудрую найти, прежде чем к князю соваться. Ведь как в воду глядела, что проблемы без ее протекции будут. Где они сейчас с Поповичем и Белкой?

Ладно, не о том думаю, надо как-то избавляться от этой напасти. Хотя от той напасти, что скакала сейчас на мне, избавляться не особо хотелось. Не, ну фигура у Апраксии, нечего так, и бедрами шевелит умело, дышит томно, и мне приятно, чего уж тут скрывать. Это же не измена, когда у тебя глюки в гостях в голове завелись, и вытворяют всякие приятные вещи? Я подмигнул Апраксии, она улыбнулась мне, и вот мы уже не в приемном зале, а в спальной комнате, подсвеченной желтыми огоньками свечей вокруг, на мягкой широкой кровати, завешенной прозрачным балдахином, что свисает сверху по периметру спального ложа. Ну вот, можно и раздеться, а то, что это я в одежде-то?

Не успел я подумать об этом, как послышался детский голос:

- Мишка, миленький, не трогай меня пожалуйста, я за грибками и ягодками пришла, твоего не возьму.

Твою мать! Я словно кипятком ошпаренный вскочил с кровати, оборачиваясь на голос. Мелькнула мысль снова раздвоиться, но я тут же отмахнулся от нее, увидев, как мохнатый зверь заносит лапу для удара. Мне как-то резко не до утех стало. Краем глаза заметил недовольный оскал Апраксии, фигуру которой будто исказило в кривом зеркале, и вместе с кроватью и спальней смело куда-то прочь, превращая окружающее пространство в сосновый лес, насквозь просвеченный солнечными лучами.

Лапа зверя еще летела вниз, а меч-кладенец, уже рассекал воздух, выкинутый мною из ножен наперерез удару. Два оборота, и самосек, по гарду, вошел в ствол ближайшего дерева, пронзив его на сквозь, а передняя часть мохнатой лапы, с выпущенными наружу черными когтями, походя, отрубленная по дороге кладенцом, упала на землю, срезанная по середине предплечья.

Следом за мечем на медведя налетел и я. Только большим и страшным он оказался для девочки, а мне он был по плечо, и по весу не превышал среднего человека. Я же рассчитывал на яростного зверя, особо не разглядывая кто там передо мною, и поэтому вложил в свой прыжок-удар достаточно сил, что бы ошарашить им противника, и по возможности оглушить.

Тело нападающего с неприятным хрустом врезалось в то же дерево что и меч, орошая пространство вокруг себя кровью из культяпки, и как будто разлетелось на тряпки и шкурки, оголив человеческое тело.

Что за хрень? Очередной оборотень? Что-то часто они мне стали попадаться. Кинув взгляд на пигалицу, и убедившись, что она цела, я осторожно подошел к осевшей у дерева фигуре, напоминающую сейчас сломанную куклу. Нет, это не оборотень. Это человек, накинувший на себя медвежью шкуру. Морда медведя, заменяющая ему капюшон, сейчас съехала набок, открыв лицо человека, скрывающегося под маской.

В серых глазах еще теплилась жизнь, но судя по неестественному углу наклона головы, и, еще недавно крепкого, жилистого, но теперь превратившегося в тряпку, тела, если в ближайшее время сюда не приедет скорая помощь, жить ему осталось