Танец теней - Гурав Моханти

лицом в книгу, натягивая на плечи одеяло (без сомнения, оставленное Эллой), – перед сном она как раз читала о морфологии ракшасов. Вернее, пыталась читать, потому что ее мысли были далеко. Почему Бхагадатта даже не заговорил с ней? Утром ей пришла дурная мысль, что прежде, чем упасть в обморок, она пустила ветры, обнаружив, что он дышит, или что он нашел ее отталкивающе вульгарной, когда обнаружил, что она плачет рядом с его мертвым или не совсем мертвым телом – да еще и с голой грудью, и эта мысль была настолько ужасна, что она даже обожглась чаем. Были тысяча триста возможных способов, которыми Вахура могла свести на нет все шансы, но ни один из них не объяснял, почему он даже не удостоил ее аудиенции с той ночи. Казалось, будто… он боялся ее. Это она должна была бояться его, а не наоборот! Для того, кого не могла поцеловать смерть, ракшас оказался невероятно застенчивым.

Однако в одном она была уверена. Бхагадатт, похоже, проглотил свитки дэвов, чтобы присвоить их секреты! Разве можно иначе стать бессмертным? Он не был чирандживи – они могли быть убиты, и они не возвращались после смерти. Но раз так, в свитках наверняка было лекарство от Сосуда Календулы, и эта мысль заставила ее воспарить духом выше воздушного змея в шторм.

Возможно, существовал хитрый способ повлиять на него, выявить его желания, использовать какую-то лазейку, чтобы обойти то, почему он скрывал свитки дэвов. И если она не могла найти способ, то она могла найти того, кто мог это сделать… Но что на земле можно использовать, чтобы соблазнить бессмертного? Раз он сохранил ей жизнь после того, как она убила его, вряд ли он такой уж… злой. Возможно, ему можно было доверить правду. Или, может быть, он оставил ее в живых, потому что думал, что никто не поверит бредням глупой двадцатилетней старой девы, отвергнутой всеми поклонниками в ее уделе.

Пока она пыталась заставить разум подобрать ключ к загадке, замок на двери дома щелкнул, открываясь, и послышались скрежет и глухой удар. Она вскочила и обнаружила, что на полу перед нею лежит… рыцарь. Ведро, поставленное над дверью, чтобы облить любого злоумышленника, теперь болталось на веревке. Сперва Вахура, увидев кольчужные доспехи, испугалась, что ее все же выследил Железный Орден. Однако, когда рыцарь забормотал проклятия в адрес кого-то по имени Шишупал, Вахура увидела, что это был тот же рыцарь, которого она видела в слоновнике у Бхагадатта.

– Хлеб Твастра! Что ты делаешь в моей комнате? Мой брат скоро вернется из лавки, так что чем скорее ты уйдешь, тем лучше!

– Это невероятно, но я, кажется, начинаю уставать от прекрасного пола, – пробормотал он, вставая и вытирая воду с лица, а затем, глянув на висящее над дверью ведро, нахмурился. – Ваша няня велела мне войти. Хотя, наверное, ей, судя по всему, не понравилось, что ее называли няней.

Вахура попятилась в угол, угрожающе вскинув над головой книгу, но в этот момент вслед за рыцарем в комнату вошла смуглая женщина, и она действительно выглядела опасной. Все одеяние незнакомки – туника, бриджи и даже ниспадающее, похожее на мантию пальто – было черным, так что казалось, что она заслуживала титула Повелительницы Воронов гораздо сильнее, чем Матрика Зубея. Но больше всего Вахуру поразили волосы незнакомки: они были коротко подстрижены и открывали обветренное лицо, тонущее в складках красного шарфа. Если бы Вахура участвовала в конкурсе «нарисуй бандитку», то портрет этой женщины вполне мог бы в нем победить. И лишь после этого Вахура заметила, что дама прячет под пальто раздутый живот. Примечательно. Беременная бандитка. А та меж тем с разочарованным выражением лица прошла мимо рыцаря.

– Крайне трудно перестать недооценивать вас, господин, – обронила незнакомка, бросив косой взгляд на рыцаря.

– Говорит женщина, одетая так, как будто она идет в парк охотиться на голубей, – парировал он и повернулся к Вахуре: – Думаете, вода из ведра спасет вас от ракшаса?

У Вахуры кровь застыла в жилах. Откуда он узнал?

– Но с тобой ведь сработало, верно?

– Обожаю женщин с острым язычком, – хмыкнула бандитка.

– Приятно это слышать, – сказала Вахура, ущипнув себя, чтобы окончательно успокоить бьющееся сердце. – И он настолько остер, что, если не хочешь пораниться, тщательно обдумывай, что говоришь.

Женщина улыбнулась:

– Думаешь, меня это испугало бы?

Вахура покраснела:

– Я под защитой вашего Бивня.

Пусть он и не давал таких гарантий, но она надеялась, что может на него положиться.

Женщина подошла к занавескам и широко их раздвинула, явив темно-фиолетовое небо, постепенно переходящее к розоватым оттенкам:

– У меня к тебе предложение, выгодное для нас всех, царевна.

Вахура открыла рот, собираясь ответить, но в этот момент в комнату вошла Старая Элла, несущая в руках поднос с завтраком. Бросив на незваных гостей короткий взгляд, она поставила ношу на маленький столик у окна.

– Вижу, вы наконец встали, царевна. Нужно ли мне напоминать вам, что наши Писания настаивают на том, что ото сна надо пробуждаться за час и тридцать шесть минут до восхода солнца, чтобы сохранять остроту ума. Спасение мира не может оправдывать нарушение привычек.

– Элла! – раздраженно воскликнула Вахура. – Забудь о времени! Кто они?

– Они заставили меня поверить, что их намерения совпадают с вашими, – сказала Старая Элла, наливая ей чашку. – Могу ли я посоветовать выпить глоток чая, дабы вы могли успокоиться перед продолжением беседы?

– Как ты можешь верить словам незнакомцев? Ты даже мне в лучшие дни не доверяла!

Элла вежливо кашлянула – и этот кашель прозвучал подобно щелчку плети в мире гувернанток и заодно напомнил Вахуре, что ей стоит успокоить голос и выпить чаю. Вахура стиснула зубы и, присев на край кровати, сделала большой глоток, почувствовав, как на нее накатывает если не прояснение, то хотя бы спокойствие.

– А теперь ты ответишь мне, Элла.

– Они представили убедительные доводы. – Губы Эллы тронула легкая улыбка.

– Вахура, – пискнул знакомый голосок, и Вахура замерла, положив пальцы на медальон и почувствовав, как все ее существо содрогнулось под тяжестью обрушившихся на нее воспоминаний, – и одновременно она осознала, как сильно можно тосковать по кому-то. Как ни странно, на этот раз она не ощутила никакой паники: не почувствала, как у нее защемило сердце, не начала вновь бродить средь нескончаемых мыслей. Она просто… почувствовала какую-то магию.

Она обернулась с надеждой и отчаянием и увидела такой знакомый нос – они обе унаследовали его от матери, – и он так часто морщился во время смеха. Увидела мягкий рот – он