Блистательные - Стивен Бакстер

— Очень хорошо, — сказала его мать. — Кто из них?

Саймат повернулась к Меле. — Пойдем со мной.

Она заколебалась. — А как же мальчики?

— Думаю, мне нужна твоя помощь.

Она посмотрела на него, и у него снова возникло странное чувство, что она знает о нем больше, чем он сам, что другие люди смотрят на него ее глазами. — Может быть, и так.

— Нет! — Чэм схватил Мелу. — Не оставляй нас!

Саймат видела, что она разрывается на части. — Я вернусь, — сказала она. — Это может быть важно. Просто держитесь подальше от кровососов, и все будет в порядке.

Мать Саймата обняла Мелу своей виртуальной рукой. — Пойдем, дорогая. — Они направились по песку к флиттеру.

Чэм в отчаянии крикнул Саймату вслед: — Ты обещал, что останешься, ты обещал, что сохранишь нам жизнь.

— Я вернусь.

— Они всегда так говорят. Ты не вернешься. Ты не вернешься!..

Саймат с разбитым сердцем последовал за Мелой и своей матерью.

Флиттер с идеальной точностью летел по направлению к столице Марса Кахре, где вырос Саймат. После долгого пешего перехода по гулкой пустыне полет казался ему раздражающе легким.

И когда флиттер опустился низко над крышами Кахры, он увидел вереницы людей, тянущихся к трансферным кабинам. Население Марса пассивно перемещалось в другую вселенную. Саймат взглянул на отца, задаваясь вопросом, не была ли эта часть полета специально организована, чтобы показать ему кабинки и очереди к ним, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Гектор ответил ему бесстрастным взглядом.

Вилла родителей Саймата, расположенная на окраине Кахры, была просторной и светлой. Мела и Саймат бродили по ней. Стеклянные стены сияли, как огонь, в лучах солнца. Даже после миллиона лет, проведенных на Марсе, какой-то внутренний инстинкт подсказывал, что такой высокий, открытый дизайн был бы невозможен при тяжести Земли, и это место казалось еще более замечательным.

— Оно прекрасно, — сказала Мела.

После своего неудачного приключения Саймат захотел пробудить в ней благоговейный трепет. — В этом нет ничего особенного. По всей Кахре, да и вообще по всему сумеречному поясу, есть здания гораздо величественнее этого. Все они пустые, — резко сказал он. — Ты можешь просто зайти и взять все, что захочешь.

— Но это твой дом. И это самое главное.

— Мне здесь не нравится.

— Но тебе больше некуда пойти. Вы все застряли здесь вместе, ты и твоя семья.

Он внимательно посмотрел на нее. — Ты очень хорошо разбираешься в таких вещах. Проницательна.

— Ты думаешь, я слишком умная. — Казалось, ее проецируемое изображение на мгновение дрогнуло.

Саймат разозлился. Зачем ему понадобилось заводить дружбу со странным сверхчеловеком, которому двести лет? Неужели он не мог просто найти кого-нибудь нормального? — Тебя даже здесь нет, не так ли? Не совсем. Ты всего лишь проекция чего-то огромного, затянутого паутиной.

— Я здесь. — Она постучала себя по голове. — Просто я что-то слышу. Ничего не могу с собой поделать. Если хочешь, я уйду.

— Нет. — Прошло много времени с тех пор, как сюда приходил кто-нибудь в возрасте Саймата. С самого начала здесь было мало детей, и все его друзья детства давно последовали за родителями в кабинки. Ему была невыносима мысль о том, что он снова останется один. — Тебе придется это сделать, — сказал он.

Она, казалось, поняла и кивнула.

Они обошли виллу и нашли родителей Саймата. Гектор и Пелле сидели в самой роскошной гостиной виллы, а маленький бесшумный робот с гармонирующим с архитектурой стеклянным корпусом расставлял на столе еду и напитки.

Гектор остался сидеть, но Пелле, мать Саймата, встала с обнадеживающей улыбкой на губах. — Вот и вы. Проходите и садитесь. Все еще голодны? — Она взмахнула рукой над столом, и некоторые блюда зазвенели и раскрылись. — У нас также есть кое-что для тебя, Мела.

Мела улыбнулась. — Спасибо. — Она выбрала кресло и осторожно села. Умная среда создала для нее поверхность, которая идеально соответствовала реальному креслу. Она протянула руку, сорвала фрукт и начала есть.

Саймат тоже сел. Вернувшись домой, он почувствовал, что снова превратился в ребенка. Но было очевидно, что его мать, по крайней мере, прилагала усилия, чтобы достучаться до него; она даже была внимательна к Меле. И почему-то в присутствии Мелы было бы неправильно выказывать свое негодование. Поэтому он согласился на напитки.

Когда Саймат подрос, он часто чувствовал себя неуютно рядом со своими родителями. Они были так непохожи на него, оба высокие и стройные, соответствуя архитектуре их марсианской виллы, в то время как Саймат был коренастым, приземистым и плотноватым. Сегодня Пелле была одета небрежно, но на Гекторе была оранжевая мантия ученого, а его голова была выбрита наголо. Оба родителя Саймата посвятили свою долгую жизнь архивированию прошлого человечества на Марсе, участвуя в общественной акции памяти, которая должна была завершиться перед окончательным переходом через трансферные кабины. Но в этой домашней обстановке Гектор в мантии выглядел официально и строго, что только усиливало контраст с его сыном.

Однако, когда он заговорил, тон Гектора был мягким. — Итак, что мы будем делать дальше?

— Мы просто хотим знать, что ты чувствуешь, — сказала Пелле Саймату. — Что заставило тебя… — она запнулась.

— Убежать?

— Тебе не обязательно извиняться, сынок. Мы просто хотим понять.

Его отец наклонился вперед. — Что я хочу знать, так это куда, по-твоему, ты направлялся? Ты знаешь географию. Идти некуда.

Пелле огрызнулась: — Гектор. Ему четырнадцать лет. Каких планов ты от него ждешь?

Гектор сказал: — Это все из-за кабинок, не так ли? Все остальные проходят через это достаточно счастливо. Все твои маленькие друзья ушли. — Он загибал пальцы, перечисляя имена. — Джен. К'пил. Моро.

— Я не хочу заходить в кабинку, — раздраженно сказал Саймат.

Как всегда, его отец казался искренне озадаченным. — Почему бы и нет?

Саймат махнул рукой на сверкающие